Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Рабочие люди и крепостные крестьяне Урала в 18 веке

С начала 18 века Урал стал районом формирования крупнейшего отряда мануфактурных рабочих России. В силу технико-экономических особенностей производства металлов, соли и добычи золота мастеровые и работные люди проживали, как правило, за пределами официальных городов, хотя по образу жизни, характеру труда и источникам существования они были близки к городскому населению. В числе мастеровых и работных людей находились не только цеховые, но и множество различных вспомогательных работников: рудокопы, дровосеки, углежоги, плотники, каменщики, кожевенники, свечники, бочары, шорники, гонщики смолы и дегтя и т. п. Все эти люди зачислялись в состав мастеровых и работных людей, но привлекались на заводские работы периодически. Современники четко различали мастеровых от работных: «заводской мастеровой имеет звание по мастерству, а прямо работной человек... приуготовляет заводские припасы». Значительную часть вспомогательных работ (рубка и жжение угля, перевозки, добыча руды и т. д.) выполняли приписные крестьяне. Они не входили в состав официально числившихся «мастеровых и работных». Лишь те из них, кто переводился на постоянное жительство в заводы, попадали в их число. Часть приписных добровольно переселялась на заводы, становясь рабочими, более зажиточные стремились заняться торгово-предпринимательской деятельностью. Материалы ревизского учета населения позволяют составить представление о динамике численности работных и мастеровых людей, а также приписных крестьян за 1719—1795 гг. (I—V ревизии). На промышленных предприятиях Урала в то время число работных, и мастеровых людей возросло с 11,9 тыс. до 86,4 тыс. человек, т. е. более чем в 7 раз. Причем наиболее быстрыми темпами увеличивалось число работников в металлургии (с 5,4 тыс. в 1719 г. до 75 тыс. в 1795 г.—почти 15-кратный рост). Но самым крутым был взлет числа работников металлургической промышленности с I по III ревизию, особенно от 40-х до 60-х годов XVIII в., когда в абсолютных цифрах это составило 20 тыс. и 60 тыс. человек. К V ревизии динамика численности мастеровых и работных людей в металлургии снизилась: за 60—90-е годы XVIII в. прирост составил 15 тыс. человек, или 25%. Куда скромнее был прирост рабочей силы в старинной солеваренной промышленности (соответственно 6,5 тыс. и 9 тыс. - менее чем в 1,5 раза). С середины XVIII в. на Урале появилась золотопромышленность. По числу занятых в ней работников она особенно не выделялась (в 1762-1763 гг.-2 тыс., в 1795 г.-2,4 тыс., рост на 20%. Сюда же включены и работавшие на монетных дворах). Более равномерно росло число приписных крестьян: I ревизия — 25 тыс. человек, II-56 тыс., III - 121,7 тыс. и V ревизия212,7 тыс. человек. На исходе XVIII в. приписных крестьян было в 8,5 раз больше, чем при подведении итогов I ревизии в 1727 г. . Помимо названных категорий работного люда уральской промышленности, существовали и другие, трудноуловимые тогдашней статистикой (например, грузчики и иные временные работники водного транспорта). По данным 40-х годов XVIII в., только на обслуживании судов, доставлявших соль из Прикамья, их числилось до 10 тыс. человек. Источники и методы формирования мастеровых и работных людей существенно менялись в течение XVIII в. Анализ массовых источников, и в первую очередь ревизских сказок, сенатских переписей и заводской документации, показал, что квалифицированные кадры первых казенных металлургических предприятий Урала состояли из мастеров подмосковных, тульских и олонецких заводов и иностранных специалистов, а также местных рудознатцев, плавильщиков и кузнецов. Однако их постоянно не хватало, поэтому с начала существования заводов подготовка профессиональных кадров была неотъемлемым элементом производственного процесса. В результате к началу 30-х годов XVIII в. все звенья производственного цикла уральской металлургии были обеспечены отечественными кадрами. В 1730 г. пермское горное начальство подняло вопрос об увольнении всех иностранных горных мастеров, поскольку к тому времени русские люди уже овладели необходимыми профессиональными знаниями и могли самостоятельно руководить работой рудников. Было вынесено заключение, что в иностранных мастерах «здесь никакой нужды не имеется, ибо по подлинному свидетельству практикою оказалось, что русские горные ученики всю горную работу сами собою без мастеров исправлять умеют». Правда, бурное строительство заводов опережало темпы подготовки кадров, поэтому часты были случаи переманивания заводчиками казенных мастеровых и бегства последних с казенных предприятий на частные, где оплата труда была выше. Но главным источником формирования кадров мастеровых и работных людей было крестьянство. Привлечение крестьян на постоянную работу началось с первых лет существования заводов. Систематический перевод приписных крестьян был санкционирован сенатским указом от 14 июля 1725 г., которым велено было поставлять рекрутов с них не в армию, а «в заводские работы и обучать всякому мастерству». Для казенных заводов приписная деревня стала основным источником формирования кадров: если в 1726 г. рекруты составляли 27% всего персонала казенных заводов, то в 1745 г. — уже 70%. На некоторых же заводах он доходил до 90%. Они жили вблизи родных мест, имели заработок, могли завести семью, дом, хозяйство, как и другие мастеровые и работные люди. Этот чисто феодальный метод формирования рабочих кадров был с точки зрения феодального правопорядка удобным, законным и справедливым способом привлечения крестьян к заводскому труду в интересах государства. Значительно меньшее значение на казенных заводах имел такой источник, как пленные и ссыльные. Принимали на казенные предприятия и пришлых людей. Практика приписки пришлых сложилась на Урале давно. До строительства заводов пришлые приписывались для платежа податей к слободам и становились их жителями на законном основании. В. Н. Татищев писал в 1721 г., что на Урале «все жители пришлые и без отпусков и поселились в крае более 40 л. тому назад». Ведя борьбу с бегством крестьян, правительство неоднократно запрещало принимать беглых, пришлых, сходцев, беспаспортных. Но постоянная потребность заводов в рабочих руках заставляла власти отступать от своих прежних указов и распоряжений. На частных заводах в первой половине 18 века прием разного рода пришлых играл основную роль в формировании кадров. Первой ревизией установлено, что 70% населения Невьянска состояло из людей, «сошедших своей волей» со старого места жительства. Всего на заводах Урала и соляных промыслах I ревизия учла 5389 душ муж. пола «разных губерний всякого чина людей... Вышеозначенные люди не крепостные, и те из тех губерний сошли в давних годах». Этих людей оставили и записали в подушный оклад при заводах 18. Особенно значителен был удельный вес добровольно пришедших на старейших частных и казенных заводах. Между I и II ревизиями на казенные заводы пришло еще 2357 душ муж. пола, а на частные заводы — около 9 тыс. душ муж. пола. Это были выходцы в основном из государственных и дворцовых деревень Архангельской, Казанской, Московской, Нижегородской и Сибирской губерний. Несмотря на разрешение покупать крепостных для заводов (указ 1721 г.), уральские заводчики лишь в 30-е годы начали перевод крепостных на некоторые новые заводы. К 1747 г. на всех частных заводах насчитывалось свыше 11 тыс. ревизских душ. Крепостные составляли немногим более 27%. Но если у Строганова на Билимбаевском заводе их было подавляющее большинство (более 90%), то на заводax Демидова — в среднем менее 23%, хотя и у него существовали различия между отдельными заводами. Так, на Нижне-Тагильском заводе они составляли всего 8%, а на Суксунском — 73%. Купленных и переведенных крепостных заводчики старались обучать мастерству в первую очередь, поэтому к середине века среди квалифицированных работников их процент был выше, чем среди необученных рабочих. На заводах Демидова в 1746 г. среди обученных работников крепостные составляли 38%. На некоторых частных заводах (Турчанинова и др.) крепостных либо не было совсем, либо они насчитывались единицами. Таким образом, и на частных заводах главным источником формирования рабочих кадров была государственная деревня. Однако если на казенных заводах это была уральская приписная деревня, то на частных заводах наибольшее число выходцев давали Архангельская, Казанская, Нижегородская и Московская губернии. На втором месте следует, по-видимому, поставить дворцовую деревню. Особенно много сходцев из нее обнаружила II ревизия. Значительная часть сходцев была старообрядцами. На 12 уральских заводах А. Н. Демидова они составляли 43% учтенных ревизией душ. Хотя подавляющее большинство всех пришлых принадлежало к крестьянскому сословию, одни из них, прежде чем попасть на завод, долгое время работали по найму, другие жили в скитах, бродяжничали, скитались, перебиваясь случайными заработками («ходил по разным местам», «пришел гулящим бытом», «шатался по разным местам»). В ревизских сказках нередко сообщалось, что крестьянин или посадский перед уходом из родных мест сдал тягло или передал его родственникам, что подчеркивало законность ухода. Поэтому нельзя всех пришлых относить к беглым или деклассированным элементам. Весьма показательно, что пришлые крестьяне в качестве последнего места жительства указывали часто город или другой завод, что говорило о длительности их работы в промышленности и по найму. За счет пришлых людей формировались рабочие кадры и соляных промыслов. Сюда, как и на металлургические заводы, приходили люди «от хлебной скудости» из Поморья, центральных губерний. Вольнонаемные составляли основу рабочих на промыслах в первой половине 18 века. (У Строгановых на соляных промыслах работали крепостные крестьяне, на соляных промыслах Пыскорского монастыря и казенных Дедюхинских — монастырские и государственные крестьяне). По указу от 22 февраля 1744 г. на соляные караваны «наряжалось» 7000 государственных крестьян, но оплата им производилась по вольным расценкам. Особенно интенсивно процесс формирования категории мастеровых и работных людей протекал в 50-60-е годы XVIII в., когда началось освоение горнорудных богатств Северного и Южного Урала и продолжалось строительство заводов на Среднем Урале. В тот период произошло существенное изменение в источниках и способах формирования рабочих кадров уральской металлургии. Первые заводчики, как известно, были недворянского происхождения, и правительство нацеливало их на использование вольного труда. В. Н. Татищев считал, что заводы «без вольных работников содержать невозможно». Вслед за ним и Геннин содействовал приему пришлых людей на заводы, надеясь таким образом освободить приписных крестьян дальних слобод от заводской работы. В начале столетия правительство, стремясь развить производство металлов в стране, делало ставку на участие в этом всех слоев феодального общества, привлекая их к делу «государственной важности» различными льготами и привилегиями. Начиная же с середины века проводилась политика максимального благоприятствования представителям дворянства, и особенно его аристократической верхушки. Это выражалось в передаче ей казенных заводов, в щедром субсидировании денежными средствами и наделении широкими привилегиями в использовании труда приписных государственных крестьян. Если раньше на частные заводы в мастеровые переводились лишь рекруты из приписных крестьян, то теперь отдельные сановники получали право переводить на заводы для постоянной работы сверх рекрутской нормы приписных крестьян семьями и чуть ли не деревнями. Такое разрешение получили графы П. И. Шувалов, И. Г. Чернышев и барон К. Е. Сивере. Наилучшей же рабочей силой в глазах заводчиков были крепостные: их можно было переводить с завода на завод, обучать по своему усмотрению мастерству, посылать на любые работы и, главное, платить минимальную заработную плату. В соответствии с этим и правительство меняет курс своей политики. В сентябре 1752 г. Берг-коллегия повелела заводчикам стараться покупать крепостных крестьян и тем освободиться от приписных, которые «потребны для размножения казенных заводов». Именно 50-е годы отмечены массовым переселением крепостных на заводы, а также переводом их из вотчин. На заводах Южного Урала в 50—60-х годах XVIII в. использовался труд более 10 тыс. душ муж. пола крепостных. На 13 предприятиях (из 28) купленные крепостные составляли основной контингент рабочих. Крестьян покупали в разных губерниях, но большинство — у родовитых дворян Среднего Поволжья. Их переводили семьями, иногда целыми деревнями, со скотом и имуществом. При заводах они должны были получать небольшие участки земли под усадьбу, огороды и сенокосы. Большинство таких предприятий были основаны купцами Твердышевым и Мясниковым. Испрашивая позволения на их строительство, они одновременно получали разрешение и на покупку определенного количества крепостных. С 1744 по 1762 г. для 10 заводов на Южном Урале Твердышев и Мясников купили 6849 крепостных душ муж. пола крестьян. Обучаться заводским профессиям крепостных посылали на среднеуральские заводы. Из крепостных мастеровыми становились менее трети. Остальные использовались на вспомогательных работах. По данным 1759 г., на заводах Южного Урала постоянно находилось в работе 4139 крепостных, из них 1350 являлись мастеровыми. Заводские ведомости и материалы III ревизии свидетельствуют, что в тот период проводилось переселение крепостных и на заводы Среднего Урала. Особенно значительной доля купленных и переведенных крепостных была на заводах, построенных в середине века. На старых предприятиях кадры уже сформировались за счет пришлых, отданных «навечно». На новых же заводах формирование рабочих кадров шло в основном из купленных крепостных и переведенных из вотчин. Вотчины Демидовых, например, являлись тем резервуаром трудовых ресурсов, откуда во второй половине XVIII в. они черпали рабочую силу для своих заводов. В 1762 г. вышел указ правительства о запрещении лицам недворянского происхождения покупать крепостных крестьян на заводы. Правительство вновь рекомендовало заводчикам обратиться к вольному найму. Примерно в то же время прекратилась приписка государственных крестьян к частным заводам. Однако заводчики-дворяне продолжали покупать и перевозить крепостных на свои предприятия. В обход указа 1762 г. покупка крепостных крестьян производилась и недворянами через подставных лиц, а правительство разрешало временную приписку крестьян к заводам (М. М. Походяшина и др.), которая в интересах предпринимателей растягивалась на многие годы. Именно санкционированная сверху эксплуатация дешевого труда этих категорий крестьянства явилась причиной того, что заводчики стремились свести до минимума использование вольнонаемных на своих заводах. Дело в том, что принудительный труд оплачивался по плакатным расценкам, установленным властями еще в 30-х годах XVIII в. Длительное время (более полувека) они оставались без изменений и вследствие удорожания жизни все более и более отставали от стоимости труда на вольном рынке. На всех уральских частных железоделательных заводах в 1765 г. (включая заводы Строгановых и Голицыных, где работали только крепостные), по данным С. Г. Струмилина, мастеровые и работные люди крепостного состояния составляли среди постоянного населения заводов около 57% (20 тыс. душ муж. пола). Почти все остальные являлись вечноотданными из пришлых, по юридическому статусу приближавшимися в тот период к крепостным. В медеплавильной промышленности доля купленных и вотчинных крепостных была еще выше — почти 70%. Итак, во второй половине XVIII в. главную роль в формировании заводского населения стали играть принудительные методы: перевод на заводы купленных и вотчинных крепостных, а также приписных государственных крестьян по специальному разрешению правительства. Характерно, что добровольное поселенке пришлых на заводах резко сократилось. Основная масса вольнонаемных становилась временными работниками. Это происходило потому, что, во-первых, правительство облегчило получение крестьянами-отходниками паспортов; во-вторых, укрепление государственных органов управления на местах сдерживало произвол заводчиков в отношении пришлых работников, а те, в свою очередь, опасались быть закрепощенными. Правда, в то время широкое развитие получило закабаление пришлых, которые, задолжав заводчику, оставались на заводе в качестве «вольнопоселившихся». На Богословском и Петропавловском заводах М. М. Походяшина в 1776 г. насчитывалось 500 человек беспаспортных и с просроченными паспортами из Сибирской, Казанской и Архангельской губерний. А к концу века более половины рабочих на его заводах считались «вольнопоселившимися». Это явление в заметных масштабах наблюдалось и на заводах Южного Урала. В комплектовании квалифицированных кадров на вновь строившихся частных заводах Южного Урала существенное значение имел перевод хмастеров с казенных предприятий. Этим источником пользовались по договоренности с властями такие заводчики, как Шувалов, Твердышев, Сивере. Удельный вес казенных мастеровых в составе кадров на этих заводах был, как правило, невелик, однако они играли важную роль, обеспечивая руководство технологическим процессом и подготовку квалифицированных работников. Значительно больше их отмечено на частных заводах Среднего Урала. Это были потомки мастеровых заводов, переданных из казны в частное владение, а также потомки казенных мастеровых, записанных в это звание еще в годы I ревизии и сохранившие его. Что касается рабочих кадров казенных заводов, то они в тот период формировались за счет естественного прироста и рекрутов из приписных крестьян. К 1781 г. на всех казенных заводах Урала числилось 5208 мастеровых. В том числе на семи железоделательных — 1700, на трех медеплавильных — 1375, на монетном дворе — 688, на трех золотопромывальных — 1376, на казенных пристанях — 69. На 76 частных заводах Пермского наместничества было учтено 4411 казенных мастеровых22. На заводах Южного Урала их было немного, по-видимому, не более 300— 400 душ муж. пола. Следовательно, на всех заводах Урала насчитывалось в середине 60-х годов XVIII в. немногим более 10 тыс. казенных мастеровых (в ревизских душах). Таким образом, в источниках и методах формирования мастеровых и работных людей Урала во второй половине XVIII в. произошла существенная эволюция. Преимущественное применение принудительных методов во второй половине XVIII в. объяснялось рядом причин, главными из которых следует считать не только потенциальную возможность в условиях господства крепостничества использования дешевого труда крепостных и феодально-зависимых людей, но и объективную потребность в таковом в эпоху, когда развитие капиталистических отношений в промышленности протекало одновременно с процессом первоначального накопления капитала. Огромная разница в оплате вольного и принудительного труда, а также наличие у заводчиков-дворян большого количества собственных крепостных обусловили обращение в уральской промышленности к традиционным методам эксплуатации. Они-то и служили дополнительным рычагом первоначального накопления капитала, обеспечивая тем самым громадные прибыли и быстрое развитие в условиях господства феодальной системы крупной мануфактурной промышленности, а следовательно, и быстрый рост численности ее работников. 
Правовое положение мастеровых людей в социальной структуре феодального общества впервые было определено Берг-привилегией (1719 г.). Она считала их как бы на государственной службе и поэтому освобождала «от поборов денежных и солдатской... службы и всякой накладки» 23. Сами казенные мастеровые подчеркивали, что взяты на заводы по императорскому указу и работают за «государево указное жалование». В Петровскую эпоху правовой статус казенных мастеровых приближался к служилым людям «по прибору». В I ревизию многие мастеровые были «положены в подушный оклад» вопреки Берг-привилегии, однако вплоть до 40-х годов значительная часть мастеровых и работных людей не платила налогов. Указом 1742 г. подушная подать была распространена на всех мастеровых и работных людей. В результате этого они лишились прав служилых людей и перешли на положение тяглого сословия24. Правда, понятие службы осталось. В частности, это выразилось в продолжительности заводской работы, которая, как и служба, предусматривалась с 15 до 60 лет. Освободиться от нее ранее этого срока можно было только по болезни или увечью. Что касается пришлых, то их положение было различным. Многие из них, обучившись, попали в разряд казенных мастеровых и вплоть до записи в подушный оклад при заводах либо платили подати на старом месте жительства, либо не платили совсем. Заводчики Демидовы и Осокины добились разрешения правительства оставить пришлых людей навечно при заводах (указ 1738 г.) «Вечноотданные» отрабатывали подушный оклад на заводских работах, а сверх него работали «из воли». По юридическому статусу они приближались к приписным крестьянам. Строгановы еще в 1725 г. (указ от 29 сентября) получили разрешение оставить на соляных промыслах пришлых людей из разных губерний с условием уплаты за них подушных денег. Они также находились на положении приписных. В 30—40-е годы вышли указы и в отношении пришлых на промыслы Пыскорского монастыря и Соликамска, хотя здесь приписка была временной. На положении крепостных в тот период находились только купленные и собственные крепостные и те из беглых крепостных, за которых заводчики уплатили деньги их владельцам. Однако статус вечноотданных прикрепил пришлых людей к заводам и дал заводчикам возможность все шире применять в отношении них методы внеэкономического принуждения. Стремление иметь в полной своей власти дешевых и покорных работников побудило заводчиков настойчиво добиваться закрепощения всех вечноотданных. Использовав систему подлогов и подкупов, заводчики в конце концов добились этого. Главными вехами в этом процессе были сенатский указ от 30 декабря 1755 г. и деятельность комиссии А. А. Вяземского в связи с подавлением массового движения протеста мастеровых и работных людей в 60-х годах XVIII в. на Урале. Указ от 30 октября 1755 г. предписывал всех вечноотданных «счислить с прочими отданными им с крепостными их мастеровыми людьми» 25. Правда, этот указ был издан в ответ на прошения Демидовых и Осокиных и в соответствии с правовыми нормами того времени имел силу только для их заводов. Позже другие заводчики, пмевшие пришлых, должны были добиваться распространения его на свои заводы. Это, как свидетельствуют документы, удавалось не всем. поэтому на ряде частных заводов (Твердышева и др.) юридический статус вечноотданных оставался формально близким к положению приписных государственных крестьян. На деле же произвол на частных заводах фактически ничем не был ограничен. Положение усугублялось тем, что эти работники, как и казенные мастеровые, на большинстве частных заводов составляли во второй половине XVIII в. меньшинство и растворялись в среде крепостных, что крайне затрудняло их борьбу за своих права. Подавляющее большинство пришлых, выходцев из государственных, дворцовых и монастырских деревень попали в число крепостных. Они считались собственностью не заводчиков, а неотъемлемой принадлежностью заводов, как и купленные к заводам крепостные по указу 1721 г. Позже все эти категории мастеровых и работных людей получили название посессионных в отличие от работников вотчинных заводов. Таким образом, среди мастеровых и работных людей, официально закрепленных за заводами, существовали группы, различающиеся по своему правовому положению: казенные мастеровые; пришлые люди, приписанные к заводам на правах государственных крестьян; вечноотданные, причисленные в 1755 г. к крепостным; купленные и вотчинные крепостные. Наряду со стремлением заводчиков превратить всех этих людей в своих крепостных прослеживается и другой процесс — постепенное превращение мастеровых и работных людей в особую сословную категорию, имевшую права и обязанности, отличные от других податных сословий и групп феодальной России. Главной обязанностью мастеровых и работных людей было обслуживание металлургических мануфактур, рудников и приисков. Функционирование горнозаводской промышленности требовало многочисленных работников различных профессий. Характер труда на заводах оказывал прямое воздействие не только на образ жизни и экономическое положение работника, но и формировал его социальное лицо и поведение. Та часть мастеровых и работных людей, которая постоянно работала на основных заводских работах (при домнах, в медеплавильных печах, молотовом, кузнечном производстве и т. д.), представляла собой слои, наиболее близкий к будущему пролетариату. Именно работа на заводе была главным источником их существования. Близка к ним была и та часть работных людей, которая постоянно работала на различных вспомогательных работах (заготовка руды, древесного угля, горнового камня, кирпича, транспортировка продукции и сырья и т. д.). Как и все сословия и сословные группы позднефеодальной России, мастеровые и работные люди не были однородны по своему социальному составу. Среди них имелись постоянные работники мануфактур, предшественники пролетариата, и люди, лишь периодически привлекавшиеся на вспомогательные работы. Среди последних отмечено наличие торгово- предпринимательской прослойки (торговцев, подрядчиков, владельцев мелких промышленных заведений и т. д.). Для исполнения заводских работ они нанимали вместо себя работников. Социальный облик этих людей был близок к купечеству и мелкой буржуазии. В таких крупных горнозаводских центрах, как Нижнетагильский, Невьянский, Егошихинский. Ижевский, Златоустовский и некоторые другие, численность этого слоя достигала 15% населения.

Добыча руды. Из книги И. Шлаттера «Наставление о рудном деле...», 1760 г.
Добыча руды. Из книги И. Шлаттера «Наставление о рудном деле...», 1760 г.

Весьма показательно, что в сознании мастеровых и работных людей уже к середине XVIII в. сложилось представление об особом характере их труда и положения. «Завоцкая служба не так, как другая,— писали они в одном из прошений.— Например, когда домны, плавильные печи в действии, то не можно для своих нужд отлучитца, но и на квартиру, пока другим сменен будет, отойти не можно». И далее: «...против крестьян мы пашенных земель, сенных покосов и протчих удовольствиев ничего не имеем, но и питаемся от одного только, что получаемой за работы платы» 27. Имеются многочисленные свидетельства о том, что заводская работа была главным источником существования для мастеровых и работных людей, постоянно живших на заводах. Когда в 1728 г. по причине маловодья в прудах казенные заводы дали мало продукции, администрация выражала опасение, что из-за отсутствия в связи с этим денежных средств нечем будет платить мастеровым и работным людям, а тогда «все они врозь разбредутца... унять их от того побега будет нельзя, ибо без денег никто работать не станет» 28. Характерной чертой мануфактурного производства было, с одной стороны, большой объем вспомогательных работ, а с другой — их сезонный характер. Известно, что основные производства останавливались на продолжительное время (до двух месяцев) из-за нехватки сырья, воды в прудах, частых пожаров, починки плотин, неисправности доменных и плавильных печей, горнов и т. д. Так, во время длительных простоев, вызванных жестокой засухой летом 1743 г., горные власти Урала сообщали в Берг-коллегию, что «мастеровые и работные люди имеют быть праздны» и поэтому решено «уволить их на свое пропитание». Мастеровые и работные люди переключались на внезаводские занятия (ремесла, промыслы, мелочную торговлю, извоз и т. д.). Летнее же время использовалось также и для работ в собственном хозяйстве. Поскольку лошадь была главным транспортным средством, наличие своего хозяйства и рабочего скота являлось условием дееспособности заводского работника. Сельскохозяйственные занятия заводских жителей, сводившиеся в основном к содержанию домашнего скота и огородничеству, в тот период были обусловлены прежде всего технико-экономическими условиями самого мануфактурного производства. Важной чертой в социальной характеристике работников мануфактур является их стабильность. Это подтверждается прежде всего ростом слоя потомственных мастеровых. Именно работа на основном производстве, требовавшем длительного освоения профессии, особенности заводского труда и образа жизни, ставшие уже привычными, способствовали формированию преемственности поколений. Не следует забывать, что и феодальный правопорядок, привязывающий работника навечно к заводу, как это ни парадоксально звучит, вносил свою лепту в этот процесс. По-видимому, особенное воздействие он оказывал на ту часть работников, которые предварительно подвергались принудительному «раскрестьяниванию» (приписные и крепостные крестьяне). Бесспорным доказательством устойчивости процесса формирования этого слоя являются все те же материалы ревизий, так как позволяют проследить жизнь нескольких поколений мастеровых и работных людей.

Лопата строителей Екатеринбурга. Первая четверть XVIII в.
Лопата строителей Екатеринбурга. Первая четверть XVIII в.

Следует отметить, что дети мастеровых и работных людей начинали рано приобщаться к труду своих отцов. Администрация считала, что дети мастеровых лучше усваивают профессиональные навыки и именно их определяла в ученики. Работа же детей 7—10-летнего возраста, а также женщин на разработке и перевозке руд неопровержимо свидетельствует о беспощадной эксплуатации труда заводских людей. Было бы, однако, неправомерно искать чисто капиталистические формы найма в условиях господства феодально-крепостнических отношений. При низших стадиях развития капитализма, писал В. И. Ленин, «эксплуатация... еще опутана средневековыми формами, разными политическими, юридическими и бытовыми привесками, уловками и ухищрениями». Эта характеристика вполне применима к производственным отношениям на заводах Урала XVIII в., где практиковались не столько чисто феодальные или чисто капиталистические виды эксплуатации, сколько разнообразные переходные формы от первого ко второму. Найм, осуществляемый непосредственно заводской администрацией, как правило, носил характер кабалы и прямого насилия над работником. Договорная плата с выдачей аванса вперед оказывалась значительно ниже рыночной стоимости рабочей силы, и, следовательно, заводчики извлекали из ее эксплуатации дополнительную прибыль. В 1757—1758 гг. приказчики Твердышева наняли в Нижегородской губ. 1359 дворцовых «новокрещеных людей», каждый из которых обязался заработать на его заводах по 10 руб., в счет которых они получили аванс по 5 руб. 50 коп.. Оренбургский губернатор князь Путятин и его канцелярия неоднократно сообщали в Берг-коллегию (1760-е годы), что находящиеся по договорам в работах на заводах разного звания люди задерживаются силой долее указанных в паспортах сроков. Получив при заключении договора задаток по 8—10 руб., эти люди «по вступлении в заводские работы сделаются почти все кабальными и по жизнь их неоплатными должниками потому, что весьма малая им дача за всю их работу там производится». Практиковался и другой вид найма. Заводские люди и приписные крестьяне нанимали вместо себя работников для исполнения заводских уроков. И этот вид найма свидетельствовал о наличии в составе крестьян, мастеровых и работных людей определенного контингента лиц, живших продажей своего труда. Широко использовались и подряды. Через них заготовлялись самые разнообразные материалы и сырье (лес, пенька, свечи, мочала, веревки, кирпичи, смола, деготь и т. д.) как для частных, так и казенных заводов. На медеплавильном Троицком заводе А. Турчанинова практически все работы выполнялись «по добровольным договорам подрядом» (данные 1747 г.). Подряды позволяли привлекать вольных людей к обслуживанию заводов, что приобретает особое значение в связи с запрещением принимать на работу беспаспортных людей [гл. 3; 92]. Заключая же договоры с подрядчиком, заводская администрация снимала с себя ответственность за нарушение указов. Заводчики постоянно прибегали к найму вольных работников на внезаводские работы. О Бизярском заводе Петра Осокина сообщалось в справке Берг-коллегии от 17 мая 1743 г., что сверх приписных крестьян «наимываны были вольные работники к рубке дров угольных и в горную работу к добыче руд... против заводских обывателей с передачею». То же сообщалось о Юговском и Курашинском заводах Гаврилы Осокина и Шилвинском И. Небогатова и многих других 32. Практически все заводы Урала в той или иной степени использовали вольнонаемный труд. На некоторых заводах вольнонаемные насчитывались тысячами. В 1759 г. Твёрдышев, например, сообщал в Берг-коллегию, что ежегодное количество наемных работников на его заводах колеблется от 3500 до 6500. Наемный труд играл значительную роль на предприятиях, принадлежавших купцам, т. е. почти на половине южно-уральских заводов (13 из 28). Правда, как уже отмечалось, вольконаемные использовались, как правило, на вспомогательных работах и временно. Но без них заводы не могли бы функционировать. Поставщиками рабочей силы по-прежнему являлись нечерноземные губернии (Нижегородская, Казанская и др.)На среднеуральских заводах Демидова, Осокина, Шувалова и Сиверса также применялся труд наемных работников, хотя и в значительно меньших количествах. Напротив заводы Походяшина на Северном Урале до 1767 г. строились и работали в первые годы на вольнонаемном труде. Это Петропавловский, Николо-Павдинский, Богословский заводы. По данным 1766 г., Николо-Павдинский завод был целиком укомплектован наемными работниками. Только в 1767 г. Вятская провинциальная канцелярия объявила о найме 1211 работных людей, 308 человек было нанято для Дедюхинских соляных промыслов. Все наемщики работников, будь то заводчики, приписные крестьяне или заводские люди, подчеркивали, что нанимают вольных работников за более высокую плату («с передачею»), чем принято по казенным расценкам. Именно дороговизна наемного труда, а не отсутствие вольнонаемных работников заставила Демидова, Осокина и других заводчиков настойчиво добиваться сначала прикрепления навечно всех пришлых и беглых к заводам, а затем их закрепощения. Формы оплаты как нельзя лучше характеризуют переходный характер труда мастеровых и работных людей. Типично феодальные формы (различные виды натуральных выдач, зачетов и отработка за пользование приусадебными участками, лесом, покосами) тесно переплетались с денежными (сдельная, повременная, окладная и т. д.). Одновременное сосуществование этих столь различных по своей социально-экономической сущности форм оплаты труда вполне соответствовали историческим условиям существования мануфактурного производства и генезиса капитализма в целом. Формы оплаты претерпели определенную эволюцию в течение рассматриваемого времени. Выдача хлебного жалованья практиковалась лишь в начале существования заводов, когда заводские поселки не стали еще экономическими центрами и нуждались в непосредственном снабжении продуктами питания. В тот период заводские служащие и мастеровые, как и служилые люди, получали наряду с денежным и хлебное жалованье. В конце же второго десятилетия оно уже начало заменяться продажей хлеба. Более живучими оказались такие виды натуральных платежей, как зачеты и отработки за различные государственные подати, а также поборы. Заводское население, приписанное к казенным заводам из пришлых или приписных, живущее при них, отрабатывало подушную подать, а при заводах Демидова приписные крестьяне и пришлые отрабатывали не только подушную подать, но и другие денежные налоги (за провиант, на канальное перекопное дело, на фураж офицерским лошадям, рекрутские и т. д.). И сами заводчики были весьма изобретательны по части отработок. Мастеровые за право пользоваться лесом (на постройку и обновление своего дома), сенными покосами и т. д. должны были часть работ (главным образом перевозки; выполнять «безденежно». 

Изображение топографов на карте угодий Полевского и Северского заводов 1735 г.
Изображение топографов на карте угодий Полевского и Северского заводов 1735 г.

Что же касается основных заводских работ, то все они за некоторым исключением оплачивались. Денежные формы оплаты были также весьма разнообразны. Заводские служащие, доменные, меховые, кузнечные, плотинные и некоторые другие мастера и подмастерья получали окладное годовое жалованье. Иногда относительно доменных мастеров делалась оговорка, что плата производится только в рабочие месяцы. «Окладное годовое жалованье», по-видимому, ведет свое происхождение от окладов служилых людей по прибору, так как все присланные на заводы по указу мастеровые получали «великого государя денежное и хлебное жалованье, кормовые деньги», а при отъезде в Сибирском приказе им выдавали «на подъем» определенные суммы денег. По ведомости 1724 г. Егошихинского завода не только служащие и мастеровые, подмастерья, но и ученики получали «его императорского величества окладное жалованье». То же записано и в других сказках мастеровых, «взятых по указу». «Государево окладное жалованье» предполагало, что получающий его находится на государевой службе. Это ставило человека в особое положение. Поэтому окладное жалованье вне зависимости от действительной занятости в течение года давалось всем служащим и мастеровым наиболее ответственных и сложных работ. Твердые оклады имел также различный обслуживающий персонал (сторожа, конюхи). Но в этом случае источники не называют их «государевым окладным жалованьем». Заводские ведомости фиксируют и другие виды оплаты. Повременную получали, как правило, неквалифицированные работники, плотники и некоторые подмастерья, а на Алапаевском заводе также кузнечные мастера и подмастерья, кузнецы и плотинный мастер. Значительная часть квалифицированных работников получала сдельную оплату. Так, на всех заводах молотовые мастера, подмастерья и ученики находились на сдельщине. Им платили с пуда изготовленной продукции. Сдельную оплату получали также поличные (очищали металл), котельные, укладные, пушечные, проволошные мастера и подмастерья. Куренные работы тоже оплачивались сдельно. По ведомости, посланной В. Генниным 5 июня 1731 г. в Сенат, окладное жалованье на казенных заводах получали служащие, мастера-иностранцы, плотинный мастер и подмастерья и некоторые другие работники, «прочие же мастеровые люди берут жалованье с заделья по пробам из пудового числа». Таким образом, «мастеровые и работные люди» представляли собой специфическую сословную категорию населения Урала, возникшую в результате развития крупной мануфактурной промышленности.

Оглавление. История Урала

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.