Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Изучение древнейшего прошлого Сибири

Еще до вхождения Сибири в состав Русского государства русские люди интересовались Сибирью, ее народами, их историей и древностями. Уже в «Повести временных лет» под 1096 г. содержится рассказ Гюряты Роговича о народе югра, живущем в Уральских горах и нуждающемся в железе. По домыслам русского книжника, это был народ, который еще Александром Македонским был загнан «на полунощные страны в горы высокие».1

В позднейших летописных данных, в разрядных книгах о походах за Урал в XV в. содержатся отдельные отрывочные сведения о народах Сибири. Древнейшим литературным памятником о народах Сибири явилось новгородское сказание конца XV в. «О человецех незнаемых в восточной стране». В сказании наряду с фантастическими сведениями сообщался целый ряд достоверных данных о самодийских и угорских племенах.

Поход Ермака 1581 г. и походы московских воевод в конце XVI— начале XVII в. послужили сюжетом первых «сибирских летописей» (Есиповской и Строгановской). В них дан краткий очерк дорусской Сибири, сообщаются сведения о самодийских и угорских племенах, о татарах и истории Сибирского татарского царства.2

Большой материал о расселении народов Сибири, их занятиях, социальных отношениях и культуре содержится в различных документах «землепроходцев» — первооткрывателей XVII в. («скаски», «распросные речи», «росписи» и т. д.). Все эти документы воссоздают картину дорусской Сибири — Сибири перед появлением здесь русских людей.

На XVII в. падают и первые разведки археологических памятников. Русские рудознатцы познакомились с древними рудниками в Приуралье, на Алтае, а позже в Забайкалье. Внимание к археологическим памятникам обнаруживается и в литературных трудах. Так, в хронографе первой половины XVII в. содержатся сведения о писаницах на р. Томи. В «Путешествии» Н. Спафария (1675 г.) дано описание писаниц на Енисее, а также древних городищ на Иртыше и остатков древних укреплений на Байкале.3

В XVI—XVII вв. появился ряд сочинений о Сибири и в Западной Европе. Многие из них давали материал и о дорусской Сибири.4 Наибольшее значение из них имел труд Н. Витзена «Noord en Oost Tartarey» (1692 г.), своего рода энциклопедия Сибири. Витзен сообщал в нем сведения по этнографии, истории и археологии Сибири, в частности о сибирских курганах.

1  А. А. Шахматов. Повесть временных лет,  т.   1. Вводная  часть. Текст.  Примечания.   «Летопись  занятий  археографической  комиссии  за   1916  год»,  вып   29.  СПб,

1916, стр. 293-295.

2  Сибирские летописи. СПб., 1907.

Путешествие через Сибирь от Тобольска до Нерчинска и границу Китая. . . в 1675 году. «Записки Русского географического общества по отделению этнографии», т. 10, вып. 1, СПб., 1882.

4 Обзор и ряд текстов даны в труде акад. М. П. Алексеева «Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей» (изд. 2-е, Иркутск, 1941).

Важным этапом в изучении дорусской Сибири были труды С. У. Ремезова в конце XVII—начале XVIII в. В «Описании о сибирских народах», в главах  «О начале Сибирской земли»  и  «О начале происшествия народов   Сибири»,   Ремезов   дал   исторический   очерк   дорусской   Сибири, основанный главным образом на татарских легендах. В главе «О обычаях сибирских  народов»   он   дал  этнографическое  описание   народов   Сибири. Материал в этом труде дан только о народах Западной Сибири. Другой работой  Ремезова   была   «История   Сибирская»,   в   начале   которой   автор изложил   историю   дорусской   Сибири,   историю   Сибирского   татарского царства.5   Ремезов   также   систематически   собирал   материалы   о   древних «чудских» и более поздних татарских жилищах, мольбищах, крепостях и курганах. На его картах в «Чертежной книге Сибири» имеются указания на древние городища. В  1703 г. Ремезов обнаружил писаницы в Кунгурской пещере и сделал с них четыре чертежа. Эта была первая в России фиксация наскальных изображений.6

В 1716 г. Г. Новицкий подготовил «Краткое описание о народе остяцком», в котором было дано описание древней культуры и верований хантов и высказан ряд соображений об этнических связях «чуди»,  коми и хантов.7

В XVIII в.   изучение   истории   дорусской   Сибири принимает планомерный и систематический характер.

В 1720—1727 гг. состоялась экспедиция Д. Г. Мессершмидта в Сибирь. Он проехал от Урала до Северной Маньчжурии и от Саянских гор до Нижней Оби. Итогом этой экспедиции явились многочисленные дневники8 и обширная коллекция древних предметов. Материалы Мессершмидта имеют важное значение для древней истории и исторической этнографии Сибири. Мессершмидт провел и первые научные раскопки в Сибири с чертежами раскопок (раскопки древних курганов на левом берегу р. Абакана), а также зарисовал писаницы на Енисее и Томи. Ему принадлежит также первенство в исследовании тюркской письменности, которую он назвал «рунической» по сходству с рунами Скандинавии. Спутником Мессершмидта в 1721—1722 гг. был шведский пленный офицер Страленбepr, собравший также значительный материал о древностях и истории Сибири, в том числе о писаницах и шлифованных каменных орудиях. Он высказал ряд гипотез о древнем населении Сибири и его культуре. Собранные материалы и свои гипотезы Страленберг изложил в руде «Das Nord und Ostliche Theil von Europa und Asia» (Stockholm, 1730).

Большое внимание вопросам истории, этнографии и археологии Сибири уделял первый русский историк В. Н. Татищев. В составленной им анкете Предложение о сочинении истории и географии российской» (первая редакция—1734 г., вторая—1737 г.) были специальные вопросы, касав-

5«Описание о сибирских народах» Ремезова дошло до нас не только в составе Черепановской летописи. Об этом см.: А.И.Андреев. Очерки по источниковедению Сибири, вып 1. М.-Л., 1960, стр 186-190. – «История Сибирская» опубликована в издании «Сибирские летописа» (СПб., 1907.

6 Чертежная книга Сибири. СПб., 1882.

7 Краткое описание о народе остяцком, сочиненное Григорием Новицким в 1715 году. Издано под редакцией Л.Н.Майкова. СПб., 1884.

8 Материалы Мессершмидта издаются с 1962 г. в ГДР в фундаментальном издании. «D.G.Messerschmidt. Forshungreise durch Sibirien 1720-1727», являющемся совместным изданием Академии наук ГДР и Академии наук СССРю. Издание рассчитано на 10 томов. Вышло уже 2 тома.

шиеся древней истории и археологических памятников. Анкета была разослана по Сибири, и в итоге сбора данных по анкете составился обширный фонд описаний городов и уездов Западной и Восточной Сибири, не опубликованный и почти не использованный исследователями до настоящего времени. В этих материалах есть данные, относящиеся и к дорусской Сибири.9

Блестящие страницы в изучение древней истории, исторической этнографии и археологии Сибири вписала академическая экспедиция 1733— 1743 гг., особенно такие ее участники, как Г. Ф. Миллер, И. Г. Гмелин, С. П. Крашенинников, Я. Линденау и Г. В. Стеллер.

Г. Ф. Миллер собрал большое количество актов XVI—XVII вв. и ряд ценнейших рукописей — русских (в том числе Ремезовскую летопись), монгольских, тангутских и др. Им же были собраны устные предания многих сибирских народов, описаны обряды и обычаи народов, зарисованы древние сооружения, наскальные изображения и надписи, обследованы древние городища и могильники, собрана коллекция из могильников. В трудах Миллера, особенно в «Истории Сибири», были поставлены многие вопросы истории дорусской Сибири. Так, первая глава излагала «события древнейших времен до русского владычества». В ней освещались древняя история монгольских и тюркских племен, история Сибирского татарского царства, сообщались материалы по исторической этнографии тунгусов, угров, кетов, якутов и других сибирских племен и народов. Миллер высказал ряд соображений о происхождении и этнических связях народов Сибири (южное происхождение тунгусов, якутов и т. д.). По археологии Сибири Миллером были написаны специальные статьи: «О памятниках древности татарской, найденных в могильных холмах близ Абаканского и Саянского острогов», «О древних памятниках в уездах Селенгинском и Нерчинском», «Изъяснения о некоторых древностях, в могилах найденных», «О сибирских писаных камнях» и др.10

Большой материал по исторической этнографии и археологии был опубликован И. Г. Гмелиным в труде «Reise durch Sibirien» (тт. 1—4, Göttingen, 1751—1752).

Значительные материалы по исторической этнографии северо-востока Сибири собрал Я. Линденау. Им были написаны этнографические очерки якутов, тунгусов, ламутов, юкагиров, коряков. В них ярко воссоздана материальная культура и быт этих народов в период прихода на северо-восток русских.11

Исключительное значение имеет труд С. П. Крашенинникова «Описание земли Камчатки» (тт. I—II, СПб., 1755). Крашенинников на Камчатке еще застал самобытную культуру ительменов и дал подробнейшее ее описание. Это была культура каменного века. Подробно описывает Крашенинников и социальные отношения ительменов, которые предстают как переходные от материнского рода к отцовскому. Материалы Крашенинникова были дополнены Г. Стеллером в его труде «Beschreibung von dem Lande Kamtschatka» (Leipzig, 1774).

В 1768—1774 гг. состоялась большая экспедиция акад. П. С. Палласа в Оренбургский край и Сибирь. Паллас путешествовал по Западной Сибири, был на Алтае, в Восточной Сибири и Забайкалье. Он собрал большие материалы по исторической этнографии, археологии и языкам народов Сибири. Материалы Палласа были опубликованы в трудах «Путешествие по разным провинциям Российской империи (чч. 1-3, СПб., 1773—1788) и «Sammlungen historischer Nachrichten iiber die Mongolische Völkerschaften» (тт. I—II, St.-Petersbourg, 1776—1806). Паллас дал описание курганов по рекам Чулыму и Июсу в Минусинской котловине и их классификацию. Он первым дал классификацию тагарских курганов. Интересны наблюдения Палласа над горными выработками Алтая, в связи с чем он высказал мысль о том, что прародина финнов и венгров находится на Алтае.

9  Об   анкетных   материалах   В.   Н.   Татищева   см.:   А.   И.   Андреев.   Очерки   по источниковедению Сибири, вып. II. М.—Л.,  1965, стр. 311—328.

10  Г.   Ф.   Миллер.   История   Сибири,  т.   I.   М.—Л.,   1937.— Здесь   же   опубликованы и указанные археологические материалы.

11  Материалы Линденау не опубликованы до настоящего времени.

Для разработки проблем этногенеза народов Сибири имел значение и другой труд Палласа — «Сравнительные словари всех языков и наречий» (тт. I—II, СПб., 1787—1789). В этот словарь вошли материалы по языкам народов Сибири, полученные в ответ на разосланные Академией наук вопросы.

В 1776—1778 гг. в Петербурге вышел первый сводный труд Георги по этнографии России — «Описание всех в Российском государстве обитающих народов...» (чч. 1—3). Большое место в нем было уделено народам Сибири. Георги ставил в своем труде проблемы исторической этнографии Сибири, выдвигая различные гипотезы о происхождении народов Сибири, а также давал материалы о древней культуре этих народов. Георги дал классификацию народов Сибири, основанную на лингвистических данных.

К концу XVIII в. относятся первые раскопки на севере Сибири, осуществленные выдающимся русским мореплавателем Г. А. Сарычевым. В 1792 г. он раскопал остатки древних жилищ к востоку от устья р. Колымы на Барановом мысу. Об этих материалах он рассказал в своем труде «Путешествие флота капитана Сарычева по северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану...» (чч. 1—2, СПб., 1802).

Другой участник экспедиции Биллингсгаузена—Сарычева Мерк написал первую серьезную работу о чукчах «Beschreibung der Tschuctschee», где дал описание самобытной культуры этого народа.12

Таким образом, в XVIII в. в результате работы ряда академических экспедиций, а также многих историков и этнографов были заложены основы изучения дорусской Сибири, поставлены проблемы классификации народов Сибири, их происхождения и истории, стали систематически изучаться древние культуры. Своеобразным научно-художественным обобщением материалов XVIII в. явился труд А. Н. Радищева «Сокращенное повествование о приобретении Сибири». Опираясь на материалы Миллера, Радищев дал краткий очерк дорусской Сибири. Интересны соображения Радищева о последовательности в Сибири каменного века, времени применения медных и бронзовых орудий и эпохи «монгольцев» Чингисхана, употреблявших железные орудия труда.13 Эта смелая догадка на целую четверть века опередила выводы Томсена о трех периодах в развитии первобытной культуры.

В первой половине XIX в. в Сибири не было научных предприятий такого масштаба, как в XVIII в. Однако изучение древней истории Сибири не ослабевает. В нем участвуют местные научные центры (Иркутский музей, возникший в 1782 г., и др.) и Академия наук. Наконец, в 40-х годах возникает Русское географическое общество, его отдел создается и в Сибири (в 1851 г.).

Исследованием археологических памятников в Восточной Сибири и на северо-востоке занимался М. Геденштром. Он первый отметил два замечательных местонахождения культур каменного веха около Иркутска — Верхоленскую гору и Тункинские стоянки.

12 Работа К.Мерка не опубликована до настоящего времени.

13 А.Н.Радищев. Сокращённое повествование о приобретении Сибири. «Полное собрание сочинений» т.2, М.-Л., 1941.

В результате поездки на Чукотку Геденштром установил, что каменные орудия здесь очень похожи на те, которые находились «в земле в полуденной части Иркутской губернии».14

В первой половине XIX в. сбором археологических материалов и данных о «чудских копях» занимался Э. И. Эйхвальд. Он подробно описал курганы, рудники и каменные изваяния на Алтае, Кузнецком Алатау, по берегам Оби и Томи. Все эти памятники материальной культуры он рассматривал как «чудские», и «чудь», по его взглядам, являлась тем древним народом, от которого произошли современные черемисы, чуваши, вогулы, остяки, вотяки, а также венгры, финны и эстляндцы

Г. И. Спасский занимался изучением наскальных изображений Западной Сибири и сравнивал их с карельскими петроглифами. Он обследовал древние рудники Алтая и собрал там ценную коллекцию древностей.16 В журнале «Сибирский вестник», издававшемся Г. И. Спасским, был постоянный отдел «Сибирские древности».

В 1841—1844 и 1845—1849 гг. состоялись экспедиции А. М. Кастрена по   Сибири,   организованные   Академией    наук.   Путешествия   Кастрена охватили громадную территорию,    от   обдорского   и   тобольского   севера до  Алтая   на  юг   и   Забайкалья   на   восток.   Кастрен   собрал   громадный лингвистический и этнографический материал, опубликованный после его смерти.17 Материалы и исследования Кастрена имели выдающееся значение  для   изучения   вопросов   этногенеза  и  древнейшей   истории  народов Сибири.   Кастрен   установил   родство   самодийских,   финноугорских,   монгольских, тюркских и тунгусо-маньчжурских языков и выдвинул теорию, согласно  которой  формирование  языков  и  народов  этих групп  происходило на территории Алтая и Саянского нагорья. Особенное значение работы   Кастрена   имели   для   древнейшей   истории   самодийских   племен. л Кастрену удалось доказать родство современных ему северных самодийских  племен   с   самоедоязычными   племенами  Алтая,   ассимилированными  в  XVIII—XIX  вв.   тюркскими  народами   (койбалы,   маторы,   камасинцы  и   др.).

Крайнему северо-востоку Сибири была посвящена работа И. Е. Вениаминова «Записки об островах Уналашкинского отдела» (тт. 1—3, СПб., 1848). Труд Вениаминова после исследования Крашенинникова — наиболее выдающаяся этнографическая монография о народах северо-востока Сибири. В отличие от Крашенинникова, фиксировавшего на Камчатке в 30-х годах XVIII в. быт и культуру, характерные еще для дорусского времени, Вениаминов имел дело с обществом, уже претерпевшим значительные изменения в результате политики русского правительства и экономических и культурных связей с русским народом. И тем не менее труд Вениаминова насыщен материалом о хозяйстве и социальных отношениях алеутов в древние времена. Вениаминов использует данные антропологии, языка, этнографии, археологии, фольклора и искусно реконструирует уже исчезнувшие отношения.

В  1851 г. появился труд И. Бичурина «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена»  (чч.  1—3, СПб.). Содердержание текстов, переведённых И.Бичуриным с китайского языка, было исключительно разнообразно и богато и давало ценнейший материал о древней истории Сибири. Здесь были сведения по истории таких народов, как кидани и сяньби, гунны, туба, хакасы и многие другие народы древней, дорусской, Сибири.

14 М. Геденштром. Отрывки о Сибири. СПб., 1830, стр. 12.

15 Э.  И.  Эйхвальд. Чудские копи,  могилы  и  надгробные статуи.  «Записки Археологического общества», т. 19, СПб., 1857.

16  Г.  И.   Спасский.   О   чудских   копях   в   Сибири.   «Сибирский   вестник»,   ч.   7, 1819.

17  М.    Alexander    Castren's    Nordische    Reisen    und    Forschungen,   Herausgegeben   von A. Schiefner. St.-Petersbourg, 1853—1858 (tt. 1 — 12).

Вторая половина XIX—начало XX в. — время новых успехов в изучении древней Сибири. Почти вся территория Сибири в это время подверглась археологическому изучению (не затронутыми остались северные районы Сибири и Дальнего Востока). Этнографические исследования в Сибири включали в свою программу не только быт и культуру народов Сибири XIX в., но и вопросы исторической этнографии. Историческое прошлое народов Сибири включается в широкие исторические схемы в трудах историков России, историков Востока.

Широко  и  разносторонне  проводится   археологическая  работа   в   Западной   Сибири.   В   60—70-х   годах   занимается   изучением   памятников каменного   века  И.   С.  Поляков.  Он  явился  первооткрывателем  важных памятников каменного века в Сибири. Особенно интересны его исследования в низовьях р. Оби, где он первым обратил внимание на связь памятников археологии с современной культурой обских племен. В 70-х годах раскопками в таежной полосе Западной Сибири занимался Н. С. Знаменский.   В   1887   г.   А.   В.   Адрианов   нашел   замечательный   Томский могильник, который раскапывался затем С. К. Кузнецовым. В нем были открыты разновременные погребения, начиная от эпохи неолита и до раннего железного века. В 1890 г. П. А. Латкин издал каталог археологических коллекций Тобольского музея, куда включил около тысячи предметов. В  1891  г. Ф. Мартин произвел раскопки могильника близ Барсова городища в Тобольске. В  1896 г. Г. О. Оссовский обследовал огромную территорию степной части Мариинского округа, раскопал здесь ряд курганов  и  впервые  установил  их  близость  к  минусинским   «коллективным  k могилам». На Оби и Иртыше в то же время Чугунов раскопал большое     количество   курганов,   относящихся   к   тюркскому   времени.   Важнейшим   событием  в   археологии  Западной   Сибири   явилось  открытие   в   1896  г. палеолитической стоянки в г. Томске Н. Ф. Кащенко. Большое значение   имели раскопки А. В. Адрианова и И. Т. Савенкова к востоку от Оби,   на Енисее. А. В. Адрианов занимался исследованием памятников  бронзового и раннего железного веков. В  1883 г. против Минусинска на Татарском  острове  он   вел  раскопки  замечательного  могильника  тагарской и таштыкской  эпох.  Эти раскопки и положили начало широкому изучению  курганов  Хакасско-Минусинской  котловины.18

В 1884 г. И. Т. Савенков открыл знаменитое палеолитическое местонахождение на Афонтовой горе в Красноярске. На дюнах около Базаихи у Красноярска он исследовал 6 неолитических погребений, а несколько позже неолитический культурный слой был обнаружен в пещере на р. Бирюсе. Большим событием явился его обобщающий труд о писаницах на Енисее.19

В 80—90-х годах в Хакасско-Минусинской котловине исследовал археологические памятники ссыльный народоволец, крупный ученый, археолог и этнограф Д. А. Клеменц. В 1886 г. он выпустил труд «Древности Минусинского музея». В 1889—1890 гг. он проводил раскопки курганов в степи по р. Уйбату.20 Летом 1898 г. Д. Клеменц раскопал на р. Чулыме около с. Назарове большие курганы, которые позже были определены как тагарские курганы.

18 А. В. Адрианов.   1)  Путешествие на Алтай и за Саяны, совершенное летом 3   года.   «Записки   Сибирского   отдела   Русского   географического   общества»,   кн    8, вып. 2, Омск,  1886; 2) Доисторические могилы в окрестностях Минусинска. «Известия Русского географического общества», вып. з, СПб., 1883.

19 И. Т. Савенков. Памятники изобразительного искусства на Енисее. М.,  1910. 78

Особое место в изучении древностей Западной Сибири во второй половине XIX в. принадлежало В. В. Радлову. Он сочетал в себе обширные знания ученого — лингвиста, археолога и этнографа. Радлов производил археологические раскопки в Юго-Западной Сибири, на территории Абаканской, Киргизской и Барабинской степей, а также на Алтае. Радлов выявил многие памятники медного и железного веков и раскопал ряд курганов пазырыкского типа.

На основании своих археологических исследований с 1862 по 1902 г. Радлов выделил четыре культурно-исторических этапа в Западной Сибири: 1) бронзовый и медный период (медные рудники, художественное литье), 2) древний железный период (каменные курганы, погребение коня со сбруей, кочевники-тюрки), 3) новейший железный период (малые каменные курганы, узкогорлые сосуды, обилие железа, тюрки-охотники, менее воинственные, чем их предшественники), 4) позднейший железный период (малые курганы, земледельцы, упадок культуры). Он также сделал попытку собрать воедино и опубликовать источники по археологии Сибири. Результатом явилась монументальная публикация материалов по археологии Сибири — «Сибирские древности» (вып. I—III, СПб., 1888—1894). Археологические и этнографические материалы Радлов опубликовал также в издании «Aus Sibirien» (tt. 1—2, СПб., 1884).

Большое значение для изучения древней истории тюрков имели труды Радлова по языкам и фольклору тюркских племен.21

Для исследования древней истории тюркских и угорских племен Западной Сибири очень важны были не только археологические исследования, но и работы, основанные на данных языка, фольклора, а также на исторических документах. В работе Н. Я. Аристова «Заметки об этническом составе тюркских племен и наречий» («Живая старина», 1896, вып. III—IV) изучались родовые названия и освещались вопросы исторической этнографии тюрков. Исследования В. В. Вельяминова-Зернова и Н. Ф. Катанова рассматривали вопросы ранней истории сибирских татар и истории Сибирского татарского царства.22

Истории центра Сибирского татарского царства — Искера — и его раскопкам посвящена работа В. Пигнатти «Искер» («Ежегодник Тобольского губернского музея», вып. 25, 1915).

Глубокое и интересное исследование о «Сказании о человецех незнаемых в восточной стране...», ярко вскрывшее многие историко-этнографические факты из прошлого угорских и самодийских племен, было дано Д. Н. Анучиным (К истории ознакомления с Сибирью до Ермака. «Древности. Труды Московского археологического общества», т. XIV, М., 1890).

Большой интерес в русской исторической науке во второй половине XIX в., а также и ранее вызывал вопрос о югре, об истории угорских племен до вхождения их в состав Русского государства. В ряде исследований   изучались   территория   югры,   культура   и   торговые   связи   югры с русскими, волжскими болгарами и др.23

20  Д. А. Клеменц.   Рукописный  отчет  о  раскопках  в  Уйбатской  степи  в   1889 и 1890 гг. (Архив ЛОИА, д. 23, 1888).

21  «Наречия  тюркских  племен,  живущих  в  Южной  Сибири и Джунгарской  степи» (чч.   1—10,   СПб.,   1866—1906);   «Сравнительная  грамматика  северных  тюркских  языков»   (1882);   «Опыт  словаря   тюркских   наречий»   (тт.   1—4,   1888—1911);   «Образцы народной литературы северных тюркских племен» (чч. 1—6, 1866—1886).

22  В.   В.   Вельяминов-Зерно в.   Исследование   о  касимовских   царях  и   царевичах,  чч.   1—4.  СПб.,   1865—1889;   Н.  Ф.  К а танов.   1) Предание  тобольских  татар о  прибытии  в   1572  г.   мухаммеданских  проповедников   в   гор.  Искер.   «Ежегодник  Тобольского губернского музея», вып. 7,  1897; 2) О религиозных войнах учеников шейха Багауддина против инородцев Западной Сибири. Там же.

Ценная публикация хантыйского эпоса была помещена С. К. Паткановым в издании «Die Jrtysch—Ostjaken und ihre Volkspoesie» (tt. I—II, St.-Petersbourg, 1897—1900). Реконструкция древнейшего прошлого хантов на основании этих материалов была дана им же в исследовании «Стародавняя жизнь остяков и их богатыри по былинам и сказаниям» («Живая старина», 1891, вып. III—IV).

Крупные   открытия   в   области   археологии   были   сделаны   во   второй половине XIX и в начале XX в. в Восточной Сибири. В 1871 г. И. Черский и А. Л. Чекановский открыли первое в Сибири и первое в России палеолитическое   поселение   у   Военного   госпиталя   в   Иркутске.   Позже, в 80-х годах, участник польского восстания Н.  И.  Витковский раскопал неолитический могильник на Ангаре, в устье р. Китоя. Его труды о неолитических погребениях на р. Китое до сих пор сохраняют значение фундаментального вклада в сибирскую археологию. В 1887 г. Витковский обнаружил     другой     неолитический     памятник — Глазковский     могильник.24 В   1882   г.   Витковский   осуществил   археологическую   поездку   в   долину Ангары   от  Иркутска  до  устья   Тасеевой.   Во   время  этой   поездки   был открыт   ряд   археологических   памятников,   в   том   числе   петроглифы   на Каменных   островах.   Витковский   первый   обратил   внимание   на   находки медных и бронзовых изделий в таежной полосе Сибири и высказал мысль о том, что в Прибайкалье был  самостоятельный  центр  бронзолитейного производства, независимый от Минусинской котловины. В 80—90-х годах большие разведывательные работы провел на Ангаре М. П. Овчинников. Важнейшую страницу в истории изучения древностей Восточной Сибири составляет открытие Н. М. Ядринцевым в  1889 г. в долине р. Орхона, в окрестностях древних городов Каракорума и Хара-Балгасуна, надписей в честь тюркских владетелей Бильге-хана и Кюль-Тегина.

В 1891 г. эти надписи изучала экспедиция Академии наук под руководством В. В. Радлова. В 1892—1896 гг. были опубликованы «Труды Орхонской экспедиции. Атлас древностей Монголии». Надписи были расшифрованы датским ученым В. Томсеном в 1893 г. и одновременно с ним В. В. Радловым, издавшим исследование «Die alttiirkische Inschriften der Mongolei. I. Das Denkmal zu Ehren des Prinzen K -l-Tegin». Позже уточнения в расшифровку внес П. М. Мелиоранский в работе «Памятник в честь Кюль-Тегина» («Записки Восточного отделения Русского археологического общества», т. XII, вып. 2—3, СПб., 1899).

В Забайкалье первое место в археологическом исследовании принадлежит Ю. Д. Талько-Грынцевичу. Проведенные им около Кяхты массовые раскопки (было раскопано 500 могил) позволили создать первую классификацию памятников Забайкалья. Ю. Д. Талько-Грынцевич открыл и обследовал ряд гуннских памятников: Ильмовая падь, Дерестуйский, Култук и др. Он впервые до открытий П. К. Козлова в горах Ноин-Ула установил их принадлежность гуннам. В 90-х годах систематическое изучение археологических памятников Забайкалья вел А. К. Кузнецов. Им на Ононе и Ингоде были обнаружены 23 стоянки каменного века, давшие разнообразный и богатый материал. Он произвел первые раскопки на Кондуйском городище. В начале XX в., в 1912—1913 гг., Б. Э. Петри произвел раскопки многослойного поселения Улан-Хада на Байкале, что явилось важным шагом вперед в области изучения неолита Сибири. Им были тогда же впервые изучены поселения «курумчинских кузнецов» — курыканов.

23 A. Lehrberg. Untersuchungen zur Erläuterung der älteren Geschichte Russlands. -retersbourg, 1816; А. Бушей. Опыт исследования о древней Югре. «Вестник Русского географического общества», ч. XIV, 1855; А. А. Дмитриев. Пермская старина, вып. -VIII. Пермь, 1889—1900.—Труд А. В. Оксенова «Сношения русских с обитателями Северо-Западной Азии до эпохи Ермака» печатался отдельными главами в «Томских губернских ведомостях» в 1887—1889 гг.

24 Н. И. Витковский. Следы каменного века в долине р. Ангары. «Известия Восточносибирского отдела Русского географического общества», т. 20, вып. I, 1889. 20

Вопросы древней истории народов Восточной Сибири, главным образом монголов и бурят, ставились и в исторических, и в этнографических исследованиях. Первое место в этом отношении занимают исследования Г. Н. Потанина. По поручению Русского географического общества Г. Н. Потанин в 1876—1877, 1879—1880 гг. совершил экспедиции в Северо-Западную Монголию, в 1884—1886, 1892—1893 гг. — в Северный Китай, Восточный Тибет и Центральную Монголию, а в 1889 г. — на Большой Хинган. Потанин изучал мало исследованные районы Центральной Азии. Им был собран обширный этнографический и фольклорный материал о многих тюркских и монгольских племенах. Свои материалы Потанин опубликовал в ряде трудов, из которых особенно важными являются «Очерки Северо-Западной Монголии» (вып. 1—4, СПб., 1881— 1883). Материалы Потанина имели большое значение для изучения истории древней Сибири, в частности для изучения вопросов этногенеза и ранних передвижений тюркских и монгольских племен.

Среди других этнографических и исторических работ, рассматривавших вопросы древней истории народов Восточной Сибири, следует отметить работу А. М. Позднеева «Монголия и монголы» (тт. I—II, СПб,, 1896—1898), в которой содержался богатый историко-этнографический материал, в частности по древним верованиям монголов, работы Д. А. Клеменца, М. Н. Хангалова по исторической этнографии бурят,25 работу М. Н. Богданова по ранней истории бурят.26 В работе Н. М. Ядринцева «Начало оседлости» (СПб., 1888) была дана широкая картина смены культур в Сибири главным образом на материале истории народов Восточной Сибири.

Значительных успехов достигло археологическое исследование Приморья во второй половине XIX и начале XX в. В 1880 г. М. И. Янковский производит раскопки раковинных куч. Эти исследования, так же как и последующие раскопки В. П. Маргаритова близ устья р. Сидеми, показали, что история местного коренного населения уходит в глубокую древность.

Систематическое исследование археологических памятников Приморья начинается с организации во Владивостоке Общества изучения Амурского края, во главе которого стал Ф. Ф. Буссе. Под его руководством производились раскопки ряда важных памятников, которым грозило уничтожение, а также изучение большого количества остатков древностей в бассейне Суйфуна и в верховьях Уссури и Сучана. С 1865 по 1893 г. Ф. Ф. Буссе изучал средневековые памятники в районе Уссурийска, производил раскопки могильных курганов. В статьях Буссе сделана первая попытка выделить в истории Приморья несколько этапов.

В 1908 г. результаты многолетних наблюдений и раскопок, организованных Обществом изучения Амурского края, были сведены Л. А. Кропоткиным и Ф. Ф. Буссе в работе «Остатки древностей в Амурском крае». В этой работе учтено 96 памятников, а к тексту описания приложена археологическая карта южной и юго-западной части Приморья, первая карта древних памятников в азиатской части России.

25  Д.   А.   Клеменц   и   М.   Н.   Хангалов.   Общественные   охоты   у   северных бурят.   «Материалы   по   этнографии   России»,   т.   I,   СПб.,    1909;   М.   Н.   Хангалов. 1) Зэгэтэ-аба, облава на зверей у древних бурят. «Известия Восточносибирского отдела Русского   географического  общества»,   Иркутск,   1888,   т.   XIX,   №   3;   2)   Юридические обычаи у бурят. «Этнографическое обозрение», 1894, № 2.

26  М.   Н.   Богданов.   Из   истории   бурят.   «Записки   Западносибирского   отдела Русского географического общества», т. XXXVIII, Омск,  1916.

В 90-х годах начинается краеведческая деятельность В. К. Арсеньева. В дневниках Арсеньева имеются описания древних городищ и других археологических памятников. Им проводились и этнографические исследования в Приморье. В 1921 г. он произвел раскопки землянок на п-ове Песчаный и отнес их к позднему неолиту.

В 1913—1916 гг. А. 3. Федоров описал и нанес на план остатки древних крепостных сооружений в районе Уссурийска, собрал сведения о находках в черте города и его окрестностях и произвел систематические раскопки древних городищ.

Большой вклад в изучение ранней истории Приморья внесли историки и этнографы. В 1854—1856 гг. Л. Шренк возглавил экспедицию Академии наук на Амур и Сахалин. Собранные им материалы были опубликованы в труде «Об инородцах Амурского края» (тт. 1—3, СПб., 1883—1903). В этой работе Шренк дал первое в литературе подробное описание этнического состава населения Амурского края, его культуры и быта. Большое внимание Шренк уделил вопросам этногенеза народов Дальнего Востока. Им была высказана гипотеза о палеоазиатах как древнейших насельниках Сибири.

Блестящую страницу в изучение Приморья, в частности древностей края, вписали исследования Л. Я. Штернберга. Л. Я. Штернберг, будучи политическим ссыльным, изучал языки, фольклор, быт и культуру народов Сахалина и Амурского края в 1889—1897 гг. Исследования Л. Я. Штернберга были посвящены тунгусо-маньчжурским народностям (тунгусы, гольды, орочи, ороки, ольчи, негидальцы), а также гилякам и айнам. Важнейшими работами Штернберга явились «Турано-ганованская система и народы Северо-Восточной Азии», «Материалы по изучению гиляцкого языка и фольклора», «Сахалинские гиляки», «Гиляки», «Айнская проблема», «Культ инау у племен айну» и др. Исследования Штернберга пролили свет на историю ранних этапов общественного развития народов Приморья и на их этнические связи.

Вопросы этнических связей народов Амура исследовал в начале XX в. П. П. Шмидт. Работы Шмидта имели значение для изучения этногенеза тунгусских племен. Родину тунгусо-маньчжурских племен Шмидт усматривал в районе бассейна Селенги, откуда тунгусские племена продвинулись на север и восток. Обоснование этому П. П. Шмидг находил в топонимике.27

Большой вклад в изучение ранней истории Приморья внесли востоковеды. В работах этих ученых нашла отражение история древнейших насельников края — сушеней, илоу, мохэ, бохайцев, чжурчженей.

П. Кафаров в своих работах широко использовал как археологические н этнографические материалы, так и письменные источники. Он устанавливал местонахождение древних укреплений и городов, выяснял их названия, определял этническую принадлежность населения отдельных районов Приморья.28

Большое значение для изучения истории Приморья имели исследования В. П. Васильева по истории маньчжур и древностей Дальнего Востока,29

27 П. П. Шмидт. Этнография Дальнего Востока. Сб. «Vivat Academia», Владивосток, 1915.

28 П. Кафаров. Исторический очерк Уссурийского края в связи с историей Маньчжурии. «Записки Русского географического общества по отделению географии», т. 8, вып. 2, СПб.. 1879.

29 В П. Васильев. 1) История и древности восточной части Средней Азии от X до XIII века. СПб., 1857; 2) Сведения о маньчжурах во время династии Юань и Мин. СПб.. 1863.

A.   В.   Гребенщикова,30  В.   Горского,31   В.   А.   Панова32    и   П.   Попова33 по этим же вопросам.

Во второй половине XIX—начале XX в. много нового было внесено и в изучение ранней истории народов северо-востока Сибири. Здесь преобладали исследования, основанные на данных этнографии, языка, фольклора. Археологические исследования были единичны. Из числа последних наиболее важными были работы В. И. Иохельсона, проведенные им как участником Камчатской экспедиции 1908—1911 гг., организованной Ф. П. Рябушинским. Возглавляя этнологический отряд, B.  И.  Иохельсон  произвел раскопки на Алеутских островах  в   1910 г.  и на Камчатке в 1910—1911 гг.34 Вообще основную роль в этнографическом изучении    Сибири    конца    XIX—начала    XX    в.    играли    политические ссыльные.

Большое научное значение в изучении вопросов истории и этнографии языка и фольклора народов северо-востока Сибири имели три экспедиции — сибиряковская 1894—1896 гг., экспедиция Джезупа 1900—1902гг. и экспедиция Рябушинского 1908—1911 гг.

Участниками Сибиряковской экспедиции 1894—1896 гг., организованной при активном содействии Восточносибирского отдела Русского географического общества, были политические ссыльные, внесшие своей работой в экспедиции крупнейший вклад в изучение прошлого быта и культуры народов северо-востока. В их числе были Д. А. Клеменц (руководитель экспедиции), И. И. Майнов, Н. А. Виташевский, В. М. Ионов, С. В. Ястремский, Э. К. Пекарский, Л. Г. Левенталь, В. И. Иохельсон, В. Г. Богораз, Ф. Я. Кон и др. Участниками экспедиций Джезупа и Рябушинского были В. Г. Богораз и В. И. Иохельсон.

В итоге экспедиционных работ появился ряд исследований и сборников по языку, фольклору и этнографии народов северо-востока Сибири (якуты, юкагиры, эвенки, эвены, чукчи, коряки, ительмены, алеуты, эскимосы и др.), в которых содержались обширные сведения по материальной культуре и социальным отношениям, верованиям и творчеству народов северо-востока в период до вхождения их в состав Русского государства. Многие из этих исследований и трудов появились в XIX в.,35 некоторые — позже, в советское время.36

30 А. В. Гребенщиков. 1) К изучению истории Амурского края по данным археологии. «Юбилейный сборник Общества изучения Амурского края», Владивосток, 1916; 2) Маньчжуры, их язык и письменность. «Известия Восточного института», т. XX, вып. I, Владивосток, 1912.

31 В. Горский. Начало и первые дела Маньчжурского дома. «Труды членов Российской духовной миссии в Пекине», т. I, 1852.

32  В. П а н о в.   1)  Материалы по древней истории Амурского края.  «Дальний Восток», 1893, №№ 97—98; 2) Тырские памятники. Там же, 1895, №№ 6—7.

33  П.  Попов.  О  тырских  памятниках.   «Записки  Восточного отдела  Русского  археологического общества», т. XVI, СПб., 1906.

34 W. Jochelson. 1) Archaeological Investigations in the Aleutian Islands. Washing-ion, 1925; 2) Archaeological Investigations in Kamtschatka. Washington, 1928. — Вторая работа была переведена на русск. яз. — «Археологические исследования на Камчатке» («Известия Русского географического общества», вып. 3—4, 1930).

35 Э. Пекарский и Г. Осмоловский. Якутский род до и после прихода русских. «Памятная книжка Якутской губернии на 1896 год», СПб., 1898; В. Г. Богораз. Материалы по изучению чукотского языка и фольклора, ч. I. СПб., 1900; В. И. Иохельсон. Материалы по изучению юкагирского языка и фольклора. СПб., 1900; W. Bogoras. The Chukchee, vol. 1—4. Leiden—New York, 1904—1909; W. Jochelson. The Koryak, vol. 1—2. Leiden—New York, 1905—1908; Образцы народной литературы якутов. Под ред. Э. К. Пекарского, тт. I— III. СПб., 1907—1916.

36 С. В. Ястремский. Образцы народной литературы якутов. Л., 1925; Д. М. Павлинов, Н. А. Виташевский и Л. Г. Левенталь. Материалы по обычному праву и общественному быту якутов. Л.. 1929; W. Jochelson. The Yukaghir and the Yukaghirized Tungus, vol. 1—3. Leidev--New York, 1920—1924; Ф. К о н. За пятьдесят лет, т. II. М., 1934.

Ряд работ и публикаций по якутскому фольклору и этнографии, содержащий материалы по древней истории якутов, появился и вне связи с этими экспедициями.37

Коренные изменения в изучении древнейшей истории Сибири произошли после Великой Октябрьской социалистической революции.

Уже в первые годы Советской власти идет значительное накопление новых сведений о древней истории народов Сибири. Это объясняется невиданным ранее развитием краеведения, приобщением широких народных масс к охране, выявлению и изучению археологических памятников Сибири.

Еще важнее было то, что в изучении древней истории Сибири и в подходе к истории ее народов все более сказывалось теперь влияние марксизма-ленинизма, и ленинской национальной политики. Неразрывно с этим связано и то, что в новых исследованиях наряду с изучением отдельных археологических культур, этнографических явлений и исторических фактов все больше применялся комплексный метод исследования всех возможных видов источников (археологических, этнографических, фольклорных, языковых и т. д.). Исследователи старались раскрыть закономерности истории народов в древние времена, детально изучить историю народов дорусской Сибири.

В 20—30-х годах значительно вырос объем археологических исследований во всех областях Сибири. В изучении древностей Западной Сибири большое значение имело создание схемы классификации древних культур Минусинского края. Созданная С. А. Теплоуховым периодизация памятников Хакасско-Минусинской котловины в основе своей остается верной до сих пор.

В 1924—1926 гг. С. А. Теплоухов подверг детальному исследованию археологические памятники у с. Батени и им же была окончательно выделена андроновская культура (по имени могильника около с. Андроново), характерная для целой группы археологических памятников на огромном пространстве от Минусинской котловины на востоке до Приуралья на западе и Средней Азии на юге.38 В 1925—1926 гг. Г. П. Сосновский исследовал близ улуса Орак в Хакассии три могильника, содержавшие 44 погребения андроновского типа.

В 1920—1925 гг. С. А. Теплоухов раскопал 25 могил под Афанасьевой горой около с. Батени.      

Такие же могильники были исследованы позже С. В. Киселевым около сел Сыды, Теси и Малые Копёны.39 Материалы могильников показали, что эти памятники относятся к иной, более архаичной, чем андроновская, культуре. С. А. Теплоухов назвал эту культуру афанасьевской. Наконец, тот же С. А. Теплоухов, раскопавший большой могильник на р. Карасуке в Хакасско-Минусинской котловине, выделил особую культуру с характерными для нее могилами, обозначенными поставленными на ребро каменными плитами, определив ее как карасукскую.

Исследовались в Хакасско-Минусинской котловине и ,так называемые «коллективные могилы» — памятники I тыс. до н. э. и первых веков нашей эры. В 1924—1926 гг. С. А. Теплоухов изучил «коллективные могилы» около оз. Горькое и около с. Подгорного. В эти же годы С. В. Киселев раскопал такие же могилы около с, Кривинского. Продолжались  раскопки  на  оз.  Тагарское,  начатые еще  в конце прошлого  века Адриановым у сел Усть-Теси, Кочергино, Сыды.

37  В.   Серошевский.   Якуты,   СПб.,    1896;    «Верхоянский   сборник»,   Иркутск, 1896 (публикация якутских олонхо), и др.

38  С.   А.    Теплоухов.    Опыт   классификации   древних   металлических   культур Минусинского края. «Материалы по этнографии», т. 4, вып. 2, Л., 1929.

39  С.  В.  Киселев.  Материалы  археологической  экспедиции в  Минусинский  край 1928 г. Минусинск, 1929.

Эти раскопки позволили С. А. Теплоухову тогда же выделить в Минусинской котловине большое количество ярких и своеобразных памятников после карасукского времени, которые он объединил в так называемую минусинскую курганную культуру. Позже С. В. Киселев по названию одного из могильников этой же культуры, исследованных на оз. Тагарское, назвал ее тагарской.40

Изучалось также много погребений, относящихся к послетагарскому времени (последние века до нашей эры и 1 тыс. н. э.). Ряд таких погребений раскопан около с. Батени в 1920—1928 гг. экспедицией С. А. Теплоухова. Кроме могил около Батени, Теплоухов раскопал скелеты с погребальными масками и трупосожжениями у дер. Сарагаш, у оз. Горькое, на р. Таштыке. В 1928 г. он исследовал склепы в Уйбатском чаатасе, на р. Бее. Большое количество таких погребений изучалось начиная с 1927 г. Саяно-Алтайской археологической экспедицией под руководством С. В. Киселева и Л. А. Евтюховой.

В изучении памятников Хакасско-Минусинской котловины много было сделано экспедицией Минусинского музея им. Н. М. Мартьянова под руководством В. П. Левашовой и сотрудником Красноярского музея В. Г. Карцевым.41 Эти исследования позволили выделить в истории Хакасско-Минусинской котловины таштыкскую культуру, следующую за тагарской культурой.

Большие работы в 20—30-х годах были проведены в области изучения древнейших этапов истории Сибири — палеолита и неолита. Уже с начала 20-х годов развернулись раскопки замечательных палеолитических памятников на Афонтовой горе под Красноярском. В 1923—1925 гг. Н. К. Ауэрбах и Г. П. Сосновский продолжали здесь исследования, начатые ранее И. Т. Савенковым.

На обском севере проводили археологические исследования Д. Н. Редриков (низовье Оби, стоянки Салехард I и Салехард II) и В. Н. Чернецов (Северная Сосьва и Конда). В это же время на Средней Оби и по Иртышу вел археологические работы П. Л. Драверт, открывший много памятников эпохи бронзы и раннего железного века и описавший писаницу на оз. Джасыбай. Крупные археологические исследования в 20—30-х годах были проведены в Восточной Сибири, главным образом в Прибайкалье (Б. Э. Петри, П. П. Хороших, Г. П. Сосновский, Я. Н. Ходукин, Г. Ф. Дебец, М. М. Герасимов, А. П. Окладников, Л. Н. Иваньев и др.). Здесь успешно продолжались исследования неолитических поселений и могильников, а также памятников эпохи палеолита.

В 1928—1934 гг. проводились раскопки палеолитической стоянки в Мальте. Открытие в Мальте (М. М. Герасимов), а затем в Бурети (А. П. Окладников) поселений древних охотников дало первоклассный материал по истории древней культуры Прибайкалья.

Характерной чертой археологических исследований 1917—1941 гг. было значительное расширение их территориальных масштабов в сравнении с дореволюционным периодом. Вместе с тем ставились проблемы локального своеобразия древних культур, а также их связей с современными, этнографическими культурами.

Еще более важным было то, что советские археологи, последовательно переходя на позиции марксистской методологии, выступили с критикой

40 С.   В. Киселев.   Тагарская   культура.   «Труды   секции   археологии   Российской ассоциации  научно-исследовательских  институтов  общественных  наук»,  т.  4,   М.,   1929. В.  41 В.П.   Левашова.  Варианты  таштыкских  погребений   в   Минусинском   районе и   в   Хакасской   автономной   области.   «Краткие   сообщения   Института  истории   материальной культуры», вып. 25, М.—Л., 1949.

идей   эволюционизма   в   области   археологии,   в   изучении   ранних   этапов истории Сибири. Сибирские археологи и этнографы XIX—начала XX в. в  большинстве  стояли  на  позициях  эволюционизма.   Взгляды  эволюционистов   складывались   под   влиянием   таких   прогрессивных   ученых,   как Л.   Г.   Морган,  Э.   Тэйлор,  Л.   Я.  Штернберг.   Яркое   выражение  эволюционная   концепция   получила   в   периодизации   каменного   века   Сибири, построенной   Б.   Э.   Петри   на   материалах   многослойной   стоянки   Улан-Хада и Верхоленской горы. Для своего времени эволюционизм был прогрессивным     учением.    Эволюционисты    проявляли    интерес   к   большим культурно-историческим темам, к широкой постановке исторических проблем.   Вместе   с   тем   коренным   недостатком   эволюционистских   построений являлось  то,  что  развитие  культуры  они  рассматривали   как   развитие, имеющее  единообразный   характер.   Поэтому    эволюционисты    автоматически переносили  на Сибирь те  черты,  которые наблюдались  в  Европе. В 20-х годах критика эволюционизма развернулась с разных позиций. Первым   ее   начал   Г.   Мерхарт,   австрийский   ученый,   с   позиций   «культурно-исторической школы», Г. Мерхарт в противоположность эволюционистам,  искавшим  в  Сибири  сходные  с  Западом  ряды  культурных  элементов,   выявлял   локальные   культуры   и   «культурные   круги».   Он   дал схему  механического  взаимодействия  локальных   и   генетических,   чуждых друг   другу,   культур,   «переслаивавших,   поглощавших   или   вытеснявших друг друга».  Критика  Мерхарта  била  по слабым местам  эволюционистской схемы, но сама по себе не открывала новых путей.

Иной была критика советских археологов (Н. К. Ауэрбах, В. И. Громов, Г. П. Сосновский и др.). Они тоже выступили против датировки местных сибирских памятников в соответствии с хронологическим делением западноевропейской схемы. Но их возражения имели иную методологическую основу. В построениях советских ученых уже намечается переход к марксистско-ленинскому методу исследования, к анализу сибирских археологических культур с учетом как общих черт, роднящих их с культурами Западной Европы, так и своеобразных признаков, обусловленных самобытным путем развития народов Сибири.

Большое значение для изучения древней истории Сибири имели этнографические исследования 20—30-х годов, посвященные различным вопросам исторической этнографии народов Сибири.

В. Г. Богораз в ряде работ поставил проблемы древнейших переселений на северо-востоке Азии и ранней истории палеоазиатских племен. Он выдвинул гипотезу об алтайско-саянской прародине палеоазиатов (он их называл «протоазиатами»), обосновал также теорию об азиатско-американской цепи племен, существовавших в эпоху Берингова перешейка, но после разделения материков рассеченной надвое эскимосским клином, вышедшим с севера. Изучая передвижения эскимосов, Богораз доказывал, что азиатская ветвь эскимосов — наиболее древняя и что все переселения эскимосов шли в одном направлении — с запада на восток.42

Исследования Л. Я. Штернберга в советское время касались вопросов древних верований народов Сибири и этнической истории айнов — народа, долгое время остававшегося загадочным.

В этнографических работах 20—30-х годов (работы А. Ф. Анисимова, Г. Д. Вербова, Д. К. Зеленина, А. М. Золотарева, А. А. Попова, Л. П. Потапова, Е. М. Рычкова, С. А. Токарева, В. Н. Чернецова и др.)

42 Г. Богораз. 1) Древние переселения народов в Северной Европе и в Америке. «Сборник Музея антропологии и этнографии», т. VI, Л., 1927; 2) Новые данные к вопросу о протоазиатах. «Известия Ленинградского государственного университета», вып. I, 1925; W. В о go r as. Early Migrations of the Eskimo between Asia and America. «Congress international des Americanistes», Goleborg, 1925.

ставились многие проблемы ранней истории народов Сибири (этногенез, родовой строй, этнические связи, религиозные верования и т.д.)43 Во многих из этих работ авторы, исходя из марксистско-ленинского учения о первобытном обществе, стараются раскрыть этапы этнической и социальной истории народов Сибири.

Одной из центральных проблем ранней истории Сибири становится проблема этногенеза народов Сибири. Исследователи стараются разрешить ее, используя все виды источников (язык, фольклор, археологические и этнографические данные, письменные источники). В 1940 г. была проведена специальная сессия по этногенезу народов Севера с докладами Г. Ф. Дебеца, А. П. Окладникова, С. А. Токарева, В. Н. Чернецова и др. Новый материал в разрешение проблемы этногенеза был внесен антропологами. Особенно значительны в этом отношении были работы Г. Ф. Дебеца.44

В 20—30-е годы проявился особый интерес к публикации фольклора народов Сибири. Видное место в этих публикациях занимали героические сказания, исторические предания и легенды, дававшие значительный материал по истории дорусской Сибири. В числе этих публикаций были публикации якутского, долганского, нганасанского, шорского, эвенкийского, монгольского фольклора и др.45

Фольклорный материал явился основой для специальных исследований по истории народов Сибири в дорусский период.46

В трудах востоковедов В. В. Бартольда, Б. Я. Владимирцева, Г. Е. Грум-Гржимайло, Н. В. Кюнера, 3. Н. Матвеева и др. были поставлены вопросы истории тюркских и монгольских народов Южной Сибири.47 Большое методологическое значение имел труд Б. Я. Владимирцова «Общественный строй монголов. Монгольский кочевой феодализм» {Л., 1934), в котором автор принципиально поставил вопросы феодальных отношений у монгольских народов. Этим же проблемам была посвя-

43 А. Ф. Анисимов. Родовое общество эвенков (тунгусов). Л., 1936; Г. Д. В е р б о в. Пережитки родового строя у ненцев. «Советская этнография», № 2, 939; Д. К. Зеленин. Культ онгонов в Сибири. М.—Л., 1936; А. М. Золотарев. 1) Пережитки тотемизма у народов Сибири. Л., 1934; 2) Родовой строй и религия ульчей. Хабаровск, 1939; А. А. Попов. Материалы по родовому строю долган. «Советская этнография», № 6, 1934; Л. П. Потапов. Разложение родового строя у племен Северного Алтая. М.—Л., 1935; К. М. Рынков. Енисейские тунгусы. «Землеведение», 1917, кн. 1—2; 1922, кн. 1—4; С. А. Токарев. Докапиталистические пережитки в Ойротии. М.—Л., 1936; В. Н. Чернецов. Фратриальное устройство обско-угорского общества. «Советская этнография», № 2, 1939.

44 Г. Ф. Дебец. 1) Антропологический состав населения Прибайкалья в эпоху позднего неолита. «Русский антропологический журнал», 1930, т. 19, вып. 1—2; 2) Расовые типы населения Минусинского края в эпоху родового строя. «Антропологический журнал», 1932, № 2.

45 Якутский фольклор. Текст и перевод А. А. Попова. Л., 1936; Долганский фольклор. Вступительная статья, текст и перевод А. А. Попова. М.—Л., 1937; Легенды и сказки нганасанов. Тексты и предисловие Б. О. Долгих. Красноярск, 1938; Шорский фольклор. Записи, перевод, вступительная статья и примечания Н. П. Дыренковой. М.—Л., 1940; Алтайский эпос. Когутэй. М.—Л., 1935; Н. У. У л а г а ш е в. Алтай-Бучэй. Ойротский народный эпос. Новосибирск, 1941; Г. М. В а с и л е в и ч. Сборник материалов по эвенкийскому (тунгусскому) фольклору. Л., 1936; Монголо-ойратский героический эпос. Перевод, вступительная статья и примечания Б. Я. Владимирцева. Пгр.—М., 1923; Гесериада. Перевод, вступительная статья и комментарии С. А. Козина. М.—Л., 1935, и др.

46 В. Г. Тан-Богораз. Чукотский общественный строй по данным фольклора. «Советский Север», 1930, № 6; Г. В. Ксенофонтов. Ураангхай-Сахалар. Очерки по древней истории якутов, т. I. Иркутск, 1937.

47 В. Бартольд. Киргизы. Фрунзе, 1927; Г. Е. Грум-Гржимайло. Западная Монголия и Урянхайский край, тт. I—III. Л., 1924—1926; 3. Н. Матвеев. 1) Бохай. «Труды Дальневосточного государственного университета», серия 6, вып. 3, Владивосток, 1929; 2) История Дальневосточного края. «Записки Владивостокского отдела Русского географического общества», т. 3, вып. 2, 1929.

щена и работа Н. Н. Козьмина.48 Крупнейшее значение имела публикация выдающегося памятника монгольской литературы «Сокровенное сказание», подготовленного С. А. Козиным.49

Ранние западноевропейские источники по истории народов Сибири (XIII—XVII вв.) были заново переведены и прокомментированы М. П. Алексеевым.50

С работами С. В. Бахрушина связано новое направление в изучении истории Сибири — разработка архивных материалов XVII в. В них освещалась история колонизации Сибири и история коренных народностей Сибири в XVII в., вместе с тем эти работы давали значительный материал и по истории дорусской Сибири, характеризуя хозяйство и общественные отношения народов Сибири в период их включения в состав Русского государства.51 По тематике к работам С. В. Бахрушина примыкают работы В. И. Огородникова, основанные, однако, только на одном печатном материале.52

В 20—30-е годы наряду с общими трудами по истории Сибири53 появляются и общие труды по истории отдельных народов.54 Количество работ, посвященных истории тех или иных народов, особенно увеличилось во второй половине 30-х годов, после решений партии и правительства, поставивших одной из важнейших задач создание трудов по истории народов Советского Союза.55

Во всех этих общих трудах одним из разделов являлся раздел о древней истории народов.

В послевоенное время в изучении древней истории Сибири были достигнуты новые крупные успехи. Им в значительной мере содействовало возникновение в Сибири новых научных центров (Сибирское отделение Академии наук СССР, филиалы АН СССР в Якутии, Бурятии и во Владивостоке). Эти новые центры, так же как и прежние (Институты археологии и этнографии АН СССР), развертывают большую работу по изучению истории Сибири. Начинаются грандиозные археологические изыскания на новостройках Сибири: на Ангаре, где строятся Иркутская и Братская ГЭС, на Байкале, на Вилюе, на Енисее — в зоне Красноярской и Саянской ГЭС. Энергично продолжается освоение археологами не обследованных ранее областей Тувы, Якутии, Чукотки, Камчатки, Сахалина, Курильских островов. На материале этих изысканий создаются крупные труды по древней истории Сибири. Появляется также большое количество исследований, основанных на этнографических и исторических материалах, на данных языка и фольклора.

48 Н. Н. Козьмин.   К   вопросу   о   турецко-монгольском   феодализме.   Иркутск,

49  С. А. Козин. «Сокровенное сказание». М.—Л., 1941.

50 М.  П.  Алексеев.  Сибирь   в   известиях  западноевропейских  путешественников и писателей, чч. 1—2. Иркутск, 1932—1936.

51 С. В. Бахрушин. 1) Самоеды в XVII веке. «Северная Азия», 1925, № 5— 6; 2) Исторические судьбы Якутии. Сб. «Якутия», Л., 1927; 3) Остяцкие и вогульские княжества в XVI—XVII вв. Л., 1935.

52. И. Огородников. 1) Из истории покорения Сибири. Покорение Юкагирской земли. Чита, 1922; 2) Туземное и русское земледелие на Амуре в XVII в. Владивосток, 1927.

53 В. И. Огородников. Очерк истории Сибири до конца XIX в., ч. I. Иркутск,

54  Г. А. Попов. Очерки по истории Якутии. Якутск, 1924; М. Н. Богданов. Очерк истории бурят-монгольского народа. Верхнеудинск, 1926; Н. Н. Козьмин. Хакасы. Иркутск, 1925.

55 А. П. Окладников. Очерки по истории западных бурят-монголов. Л., 1937; В. Г. Карцев. Очерк истории народов Северо-Западной Сибири. М., 1937; Л. П. Потапов. Очерки по истории Шории. М.—Л., 1936; Ф. А. Кудрявцев. История бурят-монгольского народа. М.—Л., 1940; С. А. Токарев. Очерк истории якутского народа. М., 1940.

Новый район почти совершенно неизвестных археологических памятников открылся на берегах Верхней Оби в результате работ Новосибирской археологической экспедиции. В 1946—1949 гг. на небольшой площади около Ближних Елбан М. П. Грязнову удалось проследить последовательную смену археологических культур и эпох в течение длительного периода, начиная от эпохи развитой бронзы (андроновская культура) и до начала 11 тыс. н. э.

Колоссальный по объему и исключительно ценный по значению материал получен в результате руководимых М. П. Грязновым работ на Енисее. Результатом исследований на Оби, у Новосибирска, явилась написанная М. П. Грязновым «История древних племен Верхней Оби» (М., 1956).

Крупными обобщениями завершились и многолетние работы, проводившиеся в лесной части Нижнего Приобья В. Н. Чернецовым и другими исследователями. В «Древней истории Нижнего Приобья» на основании археологических источников с широким привлечением этнографического материала дается картина многовекового исторического развития народов Нижнего Приобья, начиная с неолита и до конца I тыс. до н. э.56

Ранней истории народов Западной Сибири были посвящены и исследования этнографов, историков и лингвистов. Так, в работах А. П. Дульзона освещались вопросы древней культуры угров, этногенеза народов Западной Сибири и их передвижений.57 В. Н. Чернецов исследовал развитие родового строя у обских угров.58

Работы Г. Д. Вербова раскрыли раннюю историю ненецких племен.59 Публикация исторического фольклора ненцев была подготовлена 3. Н. Куприяновой.60

Территория Хакасско-Минусинской котловины и Алтая была изучена в ряде археологических исследований. В 1948 г. вышла капитальная работа С. В. Киселева «Древняя история Южной Сибири» (М.). Заслугой автора этого труда является обобщение в широком историческом плане всего известного археологического материала, происходящего из Минусинской котловины.

Продолжением труда С. В. Киселева служит монография Л. Р. Кызласова о таштыкской культуре.61 В ней автор дает периодизацию памятников таштыкской эпохи, поднимает вопросы происхождения культуры, этнической принадлежности и исторической роли таштыкской культуры и ее населения в формировании современных народов Сибири.

Не менее интересная и важная работа проделана А. Н. Липским. В результате его исследований уточнены многие вопросы древней истории народов Хакасско-Минусинской котловины,   особенно    в    части,    относящейся к афанасьевской культуре и карасуку.62

56 В. Н. Чернецов, В. И. Мошинская. Древняя история Нижнего Приобья. М., 1953. — Следует также отметить предшествовавшие работы В. Н. Чернецова — «Очерк этногенеза обских угров» («Краткие сообщения Института истории материальной культуры», вып. IX, М., 1941), «Основные этапы истории Приобья от древнейших времен до X в. н. э.» (там же, вып. XIII, М.— Л., 1946).

57 А. П. Дульзон.   1 )  Древние смены народов на территории Томской области по  данным  топонимики.   «Ученые  записки  Томского  педагогического  института», т.  6, 950;    2)    Поздние   археологические   памятники   Чулыма   и   проблема   происхождения чулымских татар. Там же, т.   10,   1953;  3)  Остяцкие могильники XVI  и XVII  веков У села Молчанова на Оби. Там же, т. 13, 1955.

58 В.  Н.  Чернецов. К истории  родового строя у  обских угров.  «Советская  этнография», № 6—7, М., 1947.

59 Г.  Д.  Вербов.  О  древней  Мангазее  и  расселении  некоторых  самоедских  племен. «Известия Всесоюзного географического общества», № 5, 1945.

60 Эпические  песни   ненцев.   Составитель,   автор  вступительной   статьи   и  комментария З. Н. Куприянова. М., 1965.

61 Р. Л. Кызласов.   Таштыкская   культура   в   истории   Хакасско-Минусинской котловины. М., 1960.

В 40—50-х годах С. И. Руденко возобновил исследования уникальных курганов с каменной наброской в Горном Алтае, начатые почти 100 лет назад В. В. Радловым. В 1953 г. вышла в свет книга С. И. Руденко «Культура населения Горного Алтая в скифское время» (М.—Л.), посвященная описанию пазырыкской группы курганов Восточного Алтая.

В 1950—1954 гг. С. И. Руденко производил раскопки в бассейне р. Урсула около аила Куроты и у с. Туэкты. В результате этих исследований в 1960 г. появилась книга С. И. Руденко «Культура населения Центрального Алтая в скифское время», в которой подробно описываются башадарские и туэктинские курганы. С. И. Руденко всесторонне исследовал культуру древнего населения Алтая, выявил его культурные связи с соседними странами. Вместе с тем автор стремился воссоздать на археолого-этнографическом материале, привлекая при этом известия античных писателей, конкретную историческую картину расселения народов так называемого скифского мира. На Алтае С. И. Руденко помещает «стерегущих золото грифов». Это был самый далекий из всех народов скифского мира.

Истории алтайских племен до включения их в состав Русского государства посвящена значительная часть труда Л. П. Потапова «Очерки по истории алтайцев» (М.—Л., 1958). Проблема происхождения хакасов и их культуры в период вхождения их в Русское государство рассматривается в другой работе Л. П. Потапова «Происхождение и формирование хакасской народности (Абакан, 1957). Систематический очерк ранней истории хакасов дан С. В. Киселевым в «Кратком очерке древнейшей истории хакасов» (Абакан, 1951).

Общий очерк истории народов Западной Сибири и Алтая до вхождения их в состав Русского государства написан 3. Я. Бояршиновой  (Население Западной Сибири до начала русской колонизации. Томск,  1960). Систематические исследования археологических памятников Тувы начались вскоре  после  вступления  Тувы   в  состав   СССР  (1944  г.).   Многолетние археологические исследования в Туве, давшие ценные материалы, велись С. И. Вайнштейном (1951—1963 гг.) и Л. Р. Кызласовым (1955—1961 гг.). Им же принадлежат первые периодизации археологических культур Тувы. Благодаря работам экспедиции Института этнографии АН СССР, возглавлявшейся Л. П. Потаповым, были получены новые ценные материалы, показывающие   связи   современных   тувинцев   с   древним   населением Тувы (см.: «Труды Тувинской комплексной археолого-этнографической экспедиции», т. I, М.—Л., 1960; т. II, М.—Л., 1966). Вопросы этногенеза тувинцев и их культурной истории разрабатывались С. И. Вайнштейном (Тувинцы— тоджинцы. М., 1961 и др.).

Обширные археологические исследования на Енисее начались в связи со строительством гигантских гидроэлектростанций — Красноярской и Саянской. Экспедициями под руководством М. П. Грязнова (Красноярская) и А. Д. Грача (Саяно-Тувинская) получен большой материал.

Новый размах в послевоенный период получили археологические работы и в Восточной Сибири. Еще до войны, в 1939 г., начала работу Ленская историко-археологическая экспедиция под руководством А. П. Окладникова и продолжала ее вплоть до 1946 г. В итоге был

62 А. Н. Липский. 1) Новые данные по афанасьевской культуре. «Вопросы истории Сибири и Дальнего Востока», Новосибирск, 1961; 2) Афанасьевское в кара-сукской эпохе и карасукское у хакасов. «Материалы и исследования по археологии, этнографии и истории Красноярского края», Красноярск, 1963.

собран материал по истории древних культур на территории Якутской автономной республики. Сводка его была дана в труде А. П. Окладникова «Ленские древности» (вып. 1—3, Якутск, Л.—М., 1946—1950), В соединении с материалами этнографии и истории новые археологические источники позволили воссоздать древнюю историю народов Якутии. В труде А. П. Окладникова «Якутия до присоединения к Русскому государству» (М.—Л., 1955) последовательно изучены культура народов Якутии в эпоху палеолита и неолита, в эпоху бронзы и железа, а также ранняя история якутского народа (этногенез, хозяйство, общественный строй, культура).

С 1951 г. развернула широкие исследования Ангарская археологическая экспедиция (А. П. Окладников, 3. А. Абрамова, Е. Ф. Седякина, Н. Н. Диков, В. Е. Ларичев). Эта экспедиция на протяжении многих лет исследовала археологические памятники сначала в зоне строительства Иркутской, а затем Братской ГЭС. Полностью были раскопаны такие важные памятники прошлого Прибайкалья, как Серовский, Семеновский, Усть-Удинский могильники, неолитические поселения в деревнях Нижнее Середкино, Казачья, Семеновка, в устье падей Калашниковой, Частые, Ленковки, около Заярска и Братска. Экспедиция исследовала малоизвестные курыканские поселения в устье Унги и в районе Балаганска. В результате послевоенных исследований в Прибайкалье накоплен обширный материал. Это дало возможность создать обобщающий труд по древней истории прибайкальских племен в эпоху неолита и бронзы — «Неолит и бронзовый век Прибайкалья», (тт. 1—2, М.—Л., 1950—1955). В нем дана детальная картина развития неолитических культур Сибири и конкретное археолого-этнографическое освещение древней истории населения Восточной Сибири в эпоху неолита и бронзы. Впервые исследованы и опубликованы замечательные ленские писаницы, скопированы и описаны наскальные изображения на Каменных островах и у г. Свирска.63

В Иркутске университетом и краеведческим музеем была возобновлена работа по изучению неолита и палеолита Прибайкалья. Старейший сибирский археолог П. П. Хороших энергично исследовал неолитические поселения и могильники на Ангаре и Байкале. Им раскопан, в частности, богатейший могильник китойского времени в местности «Циклодром», или «Локомотив», в г. Иркутске, произведены разведки на Байкале, Илиме, по Ангаре и Белой. Г. И. Медведев, М. П. Аксенов и В. В. Свинин продолжили изучение поселения на Верхоленской горе, а также в устье р. Белой. Их раскопки показали в новом свете процесс перехода прибайкальских племен от палеолита к неолиту.

За Байкалом продолжались исследования палеолитических и неолитических поселений и могильников (А. П. Окладников, З. А. Абрамова, Е. А. Хамзина, В. Е. Ларичев), раскапывалось гуннское городище и могильник на р. Иволге вблизи Улан-Удэ (А. В. Давыдова).

Значительная работа по изучению древней истории народов Восточной Сибири проводилась также историками, этнографами и лингвистами.

Проблему этногенеза нганасанов — одной из самых загадочных в этом отношении самодийских народностей — изучал Б. О. Долгих.64 Автор вскрыл сложный характер этногенеза нганасанов, показал роль палеоазиатских, тунгусских и самодийских элементов в формировании этой народности. Им же были опубликованы исторические предания энцев.65 Вопросы этногенеза и древней культуры кетов изучал С. И. Вайнштейн.66

63 А.  П.  Окладников.   1)   Шишкинские  писаницы.  Иркутск,   1959;   2)   Петроглифы Ангары. М., 1966.

64 Б.  О. Долгих.  Происхождение  нганасанов.   «Сибирский  этнографический  сборник», I, М.—Л., 1952.

Этногенез различных тунгусских групп по материалам языка, фольклора и историческим данным исследовали Г. М. Василевич и Е. М. Залкинд.67 Изучением хозяйства и социального строя тунгусских племен перед русской колонизацией занимался Н. Н. Степанов.68

Ценную публикацию фольклорных материалов, раскрывающих ранние этапы истории якутского народа, осуществил Г. У. Эргис.69 Хозяйство, общественный строй и культура якутов перед русской колонизацией были изучены С. А. Токаревым.70

В исследованиях Г. Н. Румянцева затрагивались различные вопросы этногенеза бурят. В монографии Е. М. Залкинда «Присоединение Бурятии к России», (Улан-Удэ, 1958) была раскрыта картина хозяйственного и социального строя бурят перед русской колонизацией.

Культура и история тюркских племен освещались в ценных исследованиях и публикациях А. Н. Бернштама и С. Е. Малова. С. Е. Малов заново дал тексты древнетюркской письменности на Енисее и в Монголии, прокомментировав их.71 А. Н. Бернштам изучал историю орхоно-енисейских тюрков VI—VIII вв. и особенности их социально-политического строя.72 Истории гуннов посвящена специальная монография А. Н. Бернштама.73

В послевоенное время большие археологические работы были произведены на Дальнем Востоке. В 1945 г. С. И. Руденко обследовал побережье Чукотского полуострова от пос. Уэлена на севере до пос. Сиреники на юге. Итогом разработки полученного материала явился труд «Древняя культура Берингова моря и эскимосская проблема» (М.—Л., 1947). С. И. Руденко удалось определить наличие всех стадий развития культуры, названной в литературе эскимосской и установленной исследованиями американских и датских ученых на островах севера Берингова моря и на Аляске.

В  1953 г. начались археологические работы в Приамурье и Приморье. Они проводились в 50-х и 60-х годах в районе Владивостока, на островах зал. Петра Великого, на п-ове Песчаный, на побережье в бухте Тетюхе и около г. Уссурийска. Результатом этих исследований явилось создание общей картины малоизвестных в прошлом археологических куль-ТУР> установление последовательности  их развития.

Работы на Амуре и в Приморье позволили выделить здесь в эпоху неолита и бронзы три этнокультурных мира: мир таежных охотников и рыболовов, мир древнейших земледельцев и мир морских рыболовов и

65 Мифологические сказки и исторические предания энцев. М., 1961. С.   И.   Вайнштейн.   К   вопросу   этногенеза   кетов.   «Краткие   сообщения   Института этнографии АН СССл, вып. XIII, М.—Л., 1951.

66 М.  Василевич.  Очерки  диалектов  эвенкийского   (тунгусского)  языка.  Л., 45; 

67 Е.  М.  Залкинд.  К  этногенезу эвенков.   «Ученые записки Бурят-монгольского педагогического института», вып. I, 1947.

68 Н.  Н.  Степанов.   1)  Тунгусы в  XVII  в.  Сб.  «Якутия  в  XVII  в.»,  Якутск, 53; 2)  Хозяйство тунгусских племен Сибири в XVII  веке.  «Ученые записки Ленинградского педагогического института им. Герцена», вып. 222, Л., 1961.

69  Исторические предания и рассказы якутов, ч. I—II. М.—Л., 1960.

70 С. А. Токарев. Общественный строй якутов XVII—XVIII вв. Якутск,  1945.

71 С. Е. М а л о в.  1) Енисейская письменность тюрков. Тексты и переводы. Л.—М., 952;   2)   Памятники   древнетюркской   письменности   Монголии   и   Киргизии.   М.—Л.,

72  А.   Н.   Бернштам.   Социально-политический   строй   орхоно-енисейских   тюрок VI—VIII вв. М.—Л., 1946.

73  А. Н. Бернштам. Очерк истории гуннов. М., 1951. 32

зверобоев побережья Тихого океана. В Приморье и Приамурье скрещивались судьбы различных по своему происхождению народов. Проблемы этих сложных взаимоотношений освещены А. П. Окладниковым в монографии «Далекое прошлое Приморья» (Владивосток, 1959). В другой монографии «Поселение на полуострове Песчаном» (М.—Л., 1963) он дал исчерпывающее описание одного из наиболее ярких археологических памятников Приморья.

Культуры раннего железного века в Приморье исследовали также Ж. В. и Г. И. Андреевы. Ж. В. Андреевой предложена схема периодизации этих культур, основанная на ее раскопках. Существенным вкладом в историю древнего населения Дальнего Востока являются исследования памятников каменного века и эпохи металла на Среднем Амуре, произведенные в 1954—1966 гг. под руководством А. П. Окладникова. Таковы раскопки на о. Урильский, у с. Новопетровки и в районе с. Кукелево Ленинского района (начаты они Н. Н. Забелиной, продолжены А. П. Деревянко и Б. С. Сапуновым). Памятники бохайского времени в Приморье исследовал Э. В. Шавкунов, памятники чжурчженьской культуры изучали В. Е. Ларичев и М. В. Воробьев.

В 50-х—60-х годах археологические исследования на Чукотке проводят С. А. Арутюнов, Н. Н. Диков и Д. А. Сергеев, на Охотском побережье— Р. С. Васильевский, на Сахалине — Р. В. Козырева, на Вилюе— С. А. Федосеева, на Алдане — Ю. А. Мочанов и С. А. Федосеева, на Курильских островах — Р. В. Козырева, В. А. Голубев и Ю. С. Желубовский. Эти работы, частично нашедшие отражение в настоящем томе, показали в новом свете прошлое и древние культуры населения северо-востока Азии.

Ценный вклад в изучение проблем древней истории народов Дальнего Востока внесли труды антропологов Г. Ф. Дебеца (Антропологические исследования в Камчатской области. М., 1951) и М. Г. Левина (Этническая антропология и проблемы этногенеза народов Дальнего Востока. М., 1958). В этих работах был детально изучен палеоантропологический материал Дальнего Востока, начиная от Камчатки и кончая Приморьем и Сахалином, и на его основе в увязке с данными других наук была поставлена проблема происхождения народов Дальнего Востока.

Интересные данные, проливающие свет на древнюю историю эскимосов, дает публикация Е. С. Рубцовой «Материалы по языку и фольклору эскимосов» (М.—Л., 1954).

Ряд исследований по ранней истории народов Дальнего Востока был опубликован историками и этнографами. Так, в работе «Очерки истории и этнографии чукчей» (М.—Л., 1965) И. С. Вдовин обобщил сведения о материальном производстве и общественных отношениях чукчей перед русской колонизацией. В труде «Этническая история северо-востока Сибири» (М., 1966) И. С. Гурвич исследовал этнические процессы на северо-востоке Сибири — ассимиляцию одних этнических групп другими, «размывание» некоторых групп и т. д.

Особо следует выделить две работы, охватывающие по материалу все районы Сибири и Дальнего Востока. В обобщающей монографии «Палеоантропология СССл (М.—Л., 1948) Г. Ф. Дебец дал характеристику палеоантропологического материала, полученного со всей территории Сибири и Дальнего Востока, увязав эту характеристику с проблемами этногенеза народов Сибири. В монографии Б. О. Долгих «Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII веке» (Л., 1960) дан анализ материалов XVII—XVIII вв. по этой проблеме. Материалы первых русских ясачных книг, проанализированные в исследовании, дают много и для уяснения таких вопросов, как расселение народов Сибири перед русской колонизацией, их численность, социальные отношения.

Таким образом, в последние два десятилетия появились большие монографические исследования по древней истории Сибири, основанные на применении марксистко-ленинской методологии. В них обобщены достижения советской археологии и этнографии, лингвистики и антропологии, использованы все достижения советской исторической науки, а также и большой опыт дореволюционных исследований. Только благодаря этим достижениям, благодаря тому, что наши знания о древних народах и до-русской истории Сибири стали более полными, появилась возможность освещения древней истории Сибири в таких трудах, как «Всемирная история», «Народы мира» (том «Народы Сибири»), «История СССл.

Все это подготовило создание многотомной «Истории Сибири», в частности первого тома, где освещается дорусская история народов Сибири начиная с древнейших времен.

Оглавление: История Сибири

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.